Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
заметить знакомое ему здание «Меги» с болтающимися флагами и только головой помотал – мол, однако.
Он как-то ездил на электричке в этот город, и помнил, что та от Ленинградского вокзала до Химок тащилась минут сорок-пятьдесят. А тут – десяти не прошло.
Потом Колька подумал о том, что будет, если кто-нибудь на рельс гайку положит, когда поезд на такой скорости мчится. По всему выходило, что лихо будет и поезду, и его пассажирам. А после он уснул, его убаюкало мелькание столбов за окном.
– Колян, – растолкал его Герман часа через четыре. – Вставай уже, подъезжаем. Чего задрых, нашел время! Сейчас сон перебьешь, потом полночи колобродить будешь, а то еще и проституток вызывать от безделья.
– Каких проституток? – захлопал сонно глазами Колька. – Ты чего? Нахрен они мне нужны?
– Не будешь? – как-то расстроенно переспросил у него Герман. – Н-да… Ну и правильно. Не дело это – продажная любовь. А с другой стороны – может, какая падшая женщина после общения с тобой к истинным духовным ценностям повернется лицом?
– Герман, вызывай ты кого хочешь. – Колька потянулся и потер ладонями щеки. – Мне по барабану. Главное – завтра утром будь в форме. Я же не знаю – что нам надо делать, с кем связываться… Елки-палки, я даже не знаю, где мы будем ночевать!
– А это потому, что ты ленив, нелюбопытен и инертен, – назидательно произнес Герман. – Почему у меня не спросил про это все еще в Москве? Почему дрых вместо инструктажа, а? Вот. А друга своего, напарника… Да что там – наставника своего голословно невесть в чем обвиняешь!
Поезд затормозил и остановился.
– О! – Герман показал Кольке часы, стрелки на них указывали на половину девятого. – Я от этого каждый раз офигеваю. Едва ли не единственный в России поезд, который отходит и прибывает строго по расписанию!
Выйдя на перрон, Колька чуть не открыл рот, у него возникло впечатление, что он никуда и не уезжал. Перрон был тот самый, с которого они отправились в Петербург несколько часов назад.
– Не понял, – пробормотал он и глянул на Германа.
– Чего? – Оперативник проследил за взглядом приятеля и понимающе кивнул. – А, ты просто не в курсе. Ленинградский вокзал в Москве, и Московский тут, в Питере – они близнецы-братья. Такая задумка у создателей всего этого была, только не знаю, когда точно данную красоту сотворили – то ли еще при царе-батюшке, то ли уже при большевиках. Но в принципе – хорошая идея. Человек прибыл в другой город – а вокзал свой, родной. Все веселее.
В городе на Неве уже стемнело, становилось зябко. Колька, выйдя из здания вокзала, почувствовал себя дискомфортно – чужой город, а у него из имущества только куртка да пистолет. Нет, для ряда личностей криминального толка подобного было бы достаточно, чтобы разнообразить свою жизнь и сделать ее ярче, но это было не про него.
Поежившись, парень печально вздохнул. Помимо всего прочего, он еще хотел есть.
– «Ленинград мой, милый брат мой»! – проорал, стоя на ступенях вокзала Герман, который в отличие от напарника явно ощущал себя в своей тарелке. – Я снова вернулся в простор между небом и Невой!
Рядом засмеялись две женщины средних лет, проходившие мимо.
– Ну что, мой верный ученик. – Герман хлопнул напарника по плечу. – Нас ждет прославленный Лиговский проспект, именно там мы и будем жить.
– А это далеко? – устало спросил у него Колька.
– Нет. – Герман мотнул головой влево. – Вон там он и начинается. Лиговский – рядом.
– А отель? – уточнил Колька, уже изучивший своего наставника. – Он тоже рядом?
– Отель, – тот задумчиво глянул в звездное небо. – Отель не далеко. Ты понимаешь, Лиговский – он очень, очень длинный. Сначала надо идти до Обводного, потом – от Обводного…
– А если машину поймать? – предложил Колька. – Тогда – не надо идти. Можно – ехать.
– На машине – по Петербургу? – возмутился Герман. – Чур тебя, чур. Я понимаю – проскакать по этим камням на лошадке, но на машине? Фу! Как не стыдно!
– И что тогда? – мученически вздохнул Колька. – Отвергая – предлагай.
– Вот что, Николя. – Герман обаятельно, как он это умел делать, улыбнулся. – А не зайти ли нам на улицу Марата, это тут рядышком? Там – и тепло, и светло, и еда есть. А еще там живет моя приятельница, истинная петербурженка, и у нее наверняка есть подруги. Посидим, чаю попьем, Бродского вслух почитаем. Или Ахматову.
– Герман, я же сказал – да пожалуйста! – Колька вложил в голос весь талант убеждения, отмеренный ему богом. – Иди ты себе куда надо, только утром появись. И дай мне адрес гостиницы, я сам туда доберусь как-нибудь. На лошадке, на машинке, пешком – как скажешь.
– Не коллективный ты человек, Колюня, – сплюнул Герман и достал сигареты. –
