Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
И дикий, Бродского не любишь. Пошли уже, домосед.
Колька много читал о красотах этого города, но, если честно, то в темноте он их особо не разглядел. Та же световая реклама, что и в Москве, машины снуют туда-сюда, люди домой торопятся – все одинаково. Разве только что чуть потемнее на улицах, особенно это стало заметно после того, как напарники пересекли небольшой мост, перекинутый над не самым широким каналом, который Герман и назвал «Обводным». – Вот мы с тобой здесь сейчас запросто гуляем, ничего не боимся, – разглагольствовал он, пока Колька ежился под своей курточкой – климат в Питере и впрямь был посуровее, чем в столице. – А ведь это самые бандитские места были еще не так давно, всего-то менее века назад. Куда там нашей Марьиной Роще или Хитровке до Лиговки. Тут такое творилось, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Кольке же не было дела до славного прошлого этого проспекта совершенно – он хотел есть. Достопримечательности хороши, когда тепло, светло, и в животе не урчит.
Герман остановился и повертел головой:
– О, вот она, – оживился он и потыкал пальцем в вывеску «Хачапурная» на противоположной стороне улицы. – Ты как насчет хачапура? Я бы сейчас аджарский съел, ну тот, который лодочка с яйцом, и еще жареную форель с отварной картошкой. Она тут очень неплохая была, помнится. И пива бы выпил.
– Еда, – сглотнул Колька. Он с печалью прошел уже мимо десятка «Пирожковых» и «Блинных», потихоньку начиная ненавидеть Германа, который знай пер вперед, как танк.
– Она, – подтвердил тот и, плюнув на правила дорожного движения, начал переходить дорогу, впрочем – достаточно пустынную в этот час. – Просто у тебя уже так брюхо гукает, что мне перед прохожими неудобно становится. Да, ты как – майонез уважаешь?
– Я все ем, – буркнул Колька. – Ты понимаешь, в Питере его бахают во все подряд, – объяснял Герман. – И в мясо, и в овощи, и в горячие бутерброды, и в суп…
– Я тебя сейчас убью, – пообещал другу Колька. – Если не замолчишь!
– Нервные все стали, – пожаловался Герман какому-то прохожему и открыл дверь в «Хачапурную». – Слова им не скажи!
– И не говорите, – отозвался прохожий. – Ужасное падение нравов!
Колька зарычал и первым проскочил в теплое ароматное нутро харчевни, плюнув на все правила вежливости.
Носатенькая официантка по имени Лиана смотрела на Кольку с сочувствием. Оно и понятно – в небольшого по размеру парня влезло столько еды, что он раздулся как шар.
– Еще что-то принести? – спросила она у Германа, допивающего третью кружку пива.
– Мадлобт, ламазо
, – расплылся в улыбке он. – Принеси еще бутылочку «Лагидзе» моему другу, и заверни нам с собой три «имерули». Кто знает, где мы завтра ужинать будем? А так – я их разверну, вспомню твою улыбку, подумаю о том, что они помнят тепло твоих рук, и моя жизнь, до этого момента беспросветная…
– У меня есть сын, его зовут Бесико, – с улыбкой ответила Лиана. – А мужа нет. Мальчику нужен отец, и если ты хочешь занять это место – я буду рада. Ты красивый, сильный и нахальный, думаю, мой отец не будет против твоей кандидатуры, хоть ты и не грузин. В ЗАГСе неподалеку работает сноха моего двоюродного дяди Тамаза, ее зовут Манана, так она нас распишет хоть завтра утром. И ты будешь кушать мои хачапури каждый день, клянусь.
Колька с восторгом забулькал вкуснейшей газировкой с забавным названием «Воды Лагидзе». Он то с уважением смотрел на невозмутимую Лиану, то со злорадством на багровеющего Германа.
– Кхгм, – откашлялся оперативник. – Я подумаю, красавица. Правда, подумаю. Не каждый день такое предлагают все-таки. А пока принеси этому обормоту еще бутылочку «грушевки» и счет.
– А хачапури? – Лиана мягко улыбнулась. – Те, что будут помнить тепло моих рук? Нужны?
– Само собой, – ответил за Германа Колька. – Но я их сам съем, вкусноту такую, ему не дам!
– Правильно, – одобрила Лиана. – Ты худенький, тебе надо много кушать.
Герман цветом лица напоминал спелый помидор, и Колька ехидно посоветовал ему:
– Выдохни, а то помрешь с натуги!
– Однако, – оперативник проводил взглядом Лиану, грациозно шагавшую к кухне. – На такой и жениться можно. Серьезно.
– Так в чем дело, женись. – Колька допил газировку и печально посмотрел на пустой стакан. – Вкусная какая. У нас такой нет.
– Браки – не для нас, старик, – очень серьезно сказал Герман. – Никто и никогда в этом отделе не умирает своей смертью, ты же знаешь. Ну кроме Аникушки, он, по ходу, бессмертный. Домовые живут столько, что представить невозможно. А мы – нет.
– Да ну тебя совсем! – рассердился Колька. – Когда нужно – шутки шутишь, когда не
Мадлобт, ламазо (груз.) – Спасибо, красавица.
