Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
ему до фонаря, а вот недовольство мэра по этому поводу очень беспокоит, – пояснил Крылов. – А как камеру включили, так мы для него «сынками» стали. Не люблю я такие расклады, приятель. Волос у меня седых полбашки, поумнеть давно пора – а вот все никак.
– И чего ты отчебучил? – поторопил его Герман.
– Глаза выпучил, да проорал: «Имперский сыск перед трудностями не ссыть!». Ну и дальше объяснил, в каких позах мы будем злодеев употреблять после задержания, да еще и жестами это сопроводил. А эфир-то прямой был…
– Ну да, уволить тут не за что, но так хрен оставят, – со знанием дела покивал Герман.
– Да я по этому поводу не сильно убиваюсь, – заверил его Серега. – А потом – мне и так неплохо живется. Нескучно и иногда даже прибыльно.
– С умом на «земле» всегда прожить можно, – согласился Герман. – Главное – участковых от нормальных мест гонять. Жадные они.
Колька зевнул, прикрыв рот ладонью – с бутылки пива его, конечно, не развезло, но как-то в сон потянуло.
– Ты чего это, гардемарин? – Серега удивленно посмотрел на парня. – С бутылки пенного скуксился?
– Да нет, это он заскучал, ему нас не понять. – Герман хохотнул. – Он к нам прямиком из управы попал, на «земле» не работал.
– А, – понятливо кивнул Крылов. – Тогда ясно.
Герман без всякого стеснения запустил руку в пакет и достал еще одну бутылку пива, уже третью.
– Чего случилось-то? – поинтересовался он у Крылова, сворачивая пробку. – Чего нас дернули сюда? Надеюсь, на Марсово поле мы больше не потащимся? Мне до сих пор тогдашняя история с борцом за дело мировой революции помнится, как мы его сначала вычисляли, а потом ловили.
– Не-не, там тихо вроде все, – замахал руками Крылов. – Сигналов не поступало. Тут другое.
– Излагай, – барственно произнес Герман и припал к бутылке.
– Есть один домик, в двух шагах от Смольной набережной. – Серега достал из кармана сигареты. – Хороший домик, само собой – не новый, да там других и нет, по сути. Опять же – с историей, там и Барятинские жили, и даже Романовы.
– Романовы? – Герман протянул руку и тоже цапнул сигарету из пачки. – Царская родня?
– Представь себе. – Крылов щелкнул зажигалкой. – Они самые. Причем близкая родня, а не какая-нибудь седьмая вода на киселе. Там одна из сестер последнего Романова проживала, лично. Того, который Николай был.
– А тут курить можно? – уточнил Колька, который не любил скандалы.
– Мы гостеприимный город, – выпустил дым Серега. – У нас гостям можно почти все, особенно если они не чухонцы.
– А чем они плохи? – удивился Колька.
– Пьют много, хотя этого не умеют делать, и безобразия потом нарушают, – пояснил Крылов. – Так вот, о доме. Ну, помимо них там много кто еще обитал, особенно после революции, но это уже не слишком важно, у наших проблем ноги явно не из прошлого века растут, а из куда ранних времен.
– Барятинские, – задумчиво сказал Герман. – Старый род. Сереж, ты давай, поближе к делу излагай.
– Люди пропадать в этом доме стали. – Крылов скорчил грустную рожицу. – Только не говори: «Все как всегда», эту фразу я уже слышал в прошлый раз.
– А до этого не пропадали? – уточнил Колька.
– Скажем так – я о таком не слыхал, – уклончиво ответил Серега. – Слухи об этом здании ходили разные, не стану скрывать, но, чтобы «потеряшки» в нем завелись – такого не водилось. Я уже кое с кем из старожилов поговорил, не очень они хорошо о нем отзывались, но тоже в один голос твердят: «Страсти всякие были, но людям от того вреда не случалось».
– Все когда-то бывает в первый раз, – неожиданно для себя самого сказал Колька.
– Не стану спорить, – согласился с ним Крылов. – Да если руку на сердце положить – у нас тут каждый второй дом с историей, особенно из тех, которые больше двух сотен лет простояли. Или в нем убили кого-то, или еще чего похлеще случилось. Это вам, москвичам, хорошо – французов в гости пригласили, спалили проблемный старый жилищный фонд вовремя, и концы в воду. А у нас тут некоторые здания еще Петра Алексеевича помнят, а он, как я слышал, с такой нечистью дружбу водил, что её даже днем поминать не стоит.
– Барятинские, – снова задумчиво пробормотал Герман. – А потом Романовы. Коли мне не изменяет память, кто-то из Барятинских кого-то из Романовых как раз и порешил. А если точнее, то этот Барятинский был среди тех, кто Петру Третьему козью морду в Ропше состроил. Хотя – почему только сейчас это дело аукнулось? Нелогично. Слушай, а кто сейчас в этом доме квартирует?
– Коммерсанты, – с готовностью ответил Крылов. – Купи-продай, туда-сюда, «голубые фишки», «белые воротнички». Но не барыги, честные коммерцы. Да они там, в главном здании, уже лет двадцать сидят, если
