Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
ему Колька, который как раз кое-что из слов Германа и уловил. – Соображаешь?
– Проще говоря – давай я бутылку разобью, когда мы коньяк прикончим, и ты стекла нажрешься – пояснил Герман в своей манере. – Тот же результат будет.
– А-а-а, – закивал Серега – Все, теперь ясно. И незачем было так орать.
– Колянь, мешочек Аникушки у тебя с собой? – с этими словами Герман отнял бутылку у Крылова.
– С собой, – подтвердил Колька.
Коньяк слегка ударил ему в голову, в ней приятно зашумело.
– Ну и славно, – заключил Герман и отсалютовал друзьям бутылкой. – Продолжаем выпивать.
Время шло, темнота сгущалась, бутылка пустела, коньяк в ней уже практически плескался на дне.
– А чего эти зеркала только сейчас нашлись? – внезапно спросил Серега.
– Ты все-таки человек мыслящий, – одобрительно проворчал Герман и хлопнул его по спине. – Я тоже себе этот вопрос задал.
– И? – поторопил его Колька.
– Есть у меня подозрение, что они вообще не из этого дома, – неторопливо объяснил им Герман. – Я, когда возрастом как Колька был, слышал, как подобное Шпеер и Морозов обсуждали, служили тогда в отделе такие оперативники. Звери были, а не люди, Шпеер еще с самим Францевым работал, мне до них… Ну не суть. Дело было в девяностые, времена лихие на дворе стояли. И пропал тогда банкир один со всей семьей. Причем только-только он в особняк на Денежном переулке въехал, тогда архитектурное наследие только так купить можно было под частное жилье, – и пропал.
– Гер, не размазывайся мыслью по древу, а? – попросил его Крылов.
– Ну да, – согласился Герман. – Так вот – его в подобное зеркало затянуло. А само зеркало это, оказывается, в сводках отдела уже лет семьдесят фигурировало. То там возникнет, то здесь. Есть у них такая сила – перемещаться между домами. Но при этом в наличии и ряд условий – дом должен быть старым, в нем некогда должна была пролиться кровь, в нем должны постоянно обитать живые… Там много всего.
– И это зеркало из таких? – уточнил Колька.
– Зеркала, дружище, зеркала, – похлопал его по плечу Герман. – Числом три, все висят на третьем этаже. Я их сразу срисовал. Остальные – для отвода глаз. Ну, кроме еще одного, на которое у меня особые планы.
Тут он замолчал, явно не желая ими делиться до поры до времени.
– Фигня какая-то, – возмутился Крылов. – Сидим тут уже часа три – и ничего не происходит.
– Да как же не происходит? – невозмутимо ответил ему Герман, туша сигарету в кулечке, который он свернул из бумаги. – Вон, в зеркало за спиной глянь. Только повернись резко.
Колька решил не отставать от питерского сыскаря и повернул голову одновременно с ним.
Хмель с него слетел почти сразу. В зеркале, что висело у них за спиной, стояла женщина лет сорока, одетая по какой-то очень старой моде и с огромным кулоном на груди. Она неприязненно смотрела на расположившихся на лестнице оперативников и что-то шептала, это было понятно по шевелящимся губам.
Заметив, что живые уставились на нее, она погрозила им пальцем, после чего исчезла в стеклянной мути.
– Твою-то мать, это кто был? – Серега стер пот, выступивший у него на лбу.
– Не похожа эта, – Колька показал пальцем себе за спину, – на ту, что нам описывали. Та вроде как молодая, а этой сто лет в обед.
– А это и не она. – Герман сохранял спокойствие. – Эта дама из другой сказки, она в зеркале закрыта, я ее еще час назад приметил. Полагаю, что вот как раз эта-то гражданка – она натуральный местный житель, который отсюда никуда и не девался. Я в этом просто-таки уверен.
Он встал и вплотную приблизился к зеркалу, в котором снова появилась женская фигура, спустя пару минут он даже приложил к нему руку, которую перед этим держал в кармане.
В этот момент до слуха сыскарей донесся какой-то шум с верхних этажей. Это были обрывки музыки и топот ног.
– Вот и началось основное веселье, – с довольным видом сообщил напарникам Герман, обернувшись и убирая что-то в карман. – Так сказать – понеслось по трубам. Так, все всё помнят?
– Не есть, не пить, – бодро доложил Колька, трогая под мышкой свой пистолет. Доверия к верному оружию за последние полгода у него поубавилось, но все-таки он его таскал с собой, игнорируя шутки коллег о юношеском инфантилизме. Но, если честно, то только и ждал, когда ему дадут такой же нож, как у Германа. Он, похоже, был полезней табельного «Макарова».
– Не верить, не бояться, не просить, – хмуро добавил Крылов. – Гер, неохота мне к ним идти. Они же мертвые бог весть сколько лет. Может, на лестнице управимся?
– Фиг знает, – легкомысленно махнул рукой Герман. – Но, если чего – ты можешь и не ходить. Вон с ней оставайся.
Он показал на зеркало, в котором
