Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
имелись. Как есть курортник.
– Очень приятно, – произнес я, после чего эта парочка синхронно повернулась ко мне и одарила кивками. – И да, доброе утро. Так меня эти ночные визиты замотали, что даже о правилах приличия забыл.
– Так кто тебя навестил? – уточнил Шлюндт. – Судя по взбудораженности, это были представители условно живого племени. Да, вот что еще – при Антоне и Виталии можно вести подобные разговоры, они в курсе наших дел. Не всех, разумеется, но многих.
– Да упырь опять заявился, – я злобно засопел, изображая жуткое недовольство. – Стоял за окном, пялился на то, как я с одной знакомой… Ну это самое… Вуайерист хренов! Перепугал ее до судорог. Согласитесь, что в столь ответственный увидеть такую чувырлу за окном крайне неприятно. А он, гад такой, еще и скалился! Весело ему было. Подмигивал мне, сволочь, давай, мол, приятель, наяривай!
– Валерий, тебе шутовство не идет, – более всего Карл Августович сейчас напоминал доброго дедушку, отчитывающего за неподобающее поведение великовозрастного внука, причем дополнительное сходство с данным персонажем ему добавляли старомодный светлый брючный костюм и соломенная шляпа-канотье, которую он положил на сидение рядом с собой. – К чему этот театр, к тому же посредственный?
– Ну не такой уж и посредственный, – немного обиделся я. – Между прочим, в институте мы «Гамлета» как-то ставили от нечего делать. Я непосредственно принца датского играл, овацию сорвал на показе.
– По всем законам жанра я сейчас должен был бы процитировать знаменитый монолог, но не стану, – антиквар чуть наклонился ко мне. – Хотя применительно к твоему ночному приключению он будет очень кстати. Я так думаю, что нынче тебя посетил или глава вурдалачьей семьи, или его советник.
– Советник? – заинтересовался я. – Это как у мафии? Ну, «консильери»?
– Что-то вроде того, – подтвердил старик. – Второе лицо в семье. Забавно, никогда не задумывался над схожестью этих двух социальных структур, а ведь она очевидна. Впрочем, ничего странного в этом нет, в Италии этой публики всегда хватало, особенно в центральных районах. На островах или в горных районах нет, там были сильны родственные кровные связи, что вело к большому риску при охоте на людей, но в Риме, особенно в Средневековье…
– А как же Валахия и Карпаты? – озадачился я. – Ну, Дракула и так далее?
– Досужие выдумки, – рассмеялся антиквар. – И не более. И потом, крайне удобно писать о стране, которую почти никто из потенциальной аудитории не видел. Много ли читателей вампирских романов девятнадцатого века бывало в Трансильвании? Думаю, единицы. Она вроде как Европа, но какая-то очень захолустная, потому интересная только совсем уж прожженному путешественнику. А значит, что? Значит, можно рассказывать о ней любые небылицы. Вот так и возникла традиция – все самые злобные вампиры родом из Трансильвании или прилегающих к ней территорий. А на самом деле это не так. Места там в старые времена были малолюдные, не сказать заповедные. Крохотные селения, разбросанные по непролазным лесам, да пара городков, которые по европейским меркам тянули максимум на деревушки. Вот и чем там питаться большой вурдалачьей семье? Ну за пять-семь лет уморят они все окрестное население, а потом что? Начинать охоту за зверьем? Так они не люди, оленя или лося в транс не погрузишь, на животных чары не действуют, они не обладают разумом, живут инстинктами. Так что не так их там и много было, не сказать мало. То ли дело Париж, Берлин и, конечно, Рим. Большие города, в которых людская жизнь стоила не дороже медной монеты и каждому было наплевать на каждого. Ешь – не хочу. Так что, возможно, сходство не случайно. Но, разумеется, не вурдалаки его позаимствовали у итальянских разбойников, а наоборот.
– Это все здорово, но мне-то что делать? – вздохнул я. – И, если совсем честно, мне общаться с этой публикой совершенно не хочется.
– Не думаю, что данное обстоятельство их сильно беспокоит, – прищурился Шлюндт. – Я уже говорил: вурдалаки крайне настойчивы в вопросах достижения поставленной перед собой цели и невероятно беспринципны в выборе средств. Но сам факт того, что они хотят говорить, достаточно оптимистичен, где диалог, там компромисс. Да-да, это так. Сам же сказал – улыбка, подмигивание. Это верные признаки того, что они отказались от идеи тебя обратить, что невероятно разумно, и теперь желают переговоров. Более того, заметив, что ты не один, визитер просто удалился.
– Хорош переговорщик, – я потер виски. – Стоит, смотрит, глаза красные…
– Ну тут уж ничего не поделаешь, таков их внешний вид, – немного укоризненно заметил антиквар. – Поверь, в любом случае это лучше, чем разорванное клыками
