Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
отметил, что глаза зазеркальной красавицы воистину прекрасны, их голубой свет притягивал к себе. Его лицо как будто опутала тончайшая паутина, а в ушах раздался шепот, правда, слов он разобрать не смог.
Парень потер лицо и все закончилось.
– Да кто вы такие? – как-то совершенно по-человечески возмутилась девушка.
– Мы потомки тех, кого призвал на службу Брюс, – с достоинством ответил Герман. – Ты ведь про нас слышала, еще в той, настоящей, жизни.
– Довелось, – по ее лицу вновь пробежала рябь. – Но я все равно вас не отпущу. Да, мой дом погибнет, но и вы из него не выберетесь. Это зеркала работы семейства Торильо из Лекко. Они не так просты, как ты думаешь. Вы будете веками скитаться по лабиринтам отражений, но не найдете дорогу в свой мир.
Колька не знал почему, но как-то сразу ей поверил.
– Вот ты вроде и красивая, но – глупая, – огорчился Герман. – Это я тебя не обидеть хочу, а просто факт констатирую. С каждым шагом ты свое положение все ухудшаешь и ухудшаешь. Казалось бы – чего нам еще там, на лестнице, не договориться? Дала бы ты мне слово, что закончишь свои визиты в мир живых – и всё. И развлекайся тут, на балу пляши, дурачков с той стороны рамы пугай. Нет, не захотела. И сейчас по-доброму разойтись не желаешь.
– Мне нужна живая сила. – Лицо ее перекосилось, потеряв красоту. Оно стало похоже на маску, причем страшненькую. – Мне она пришлась по вкусу.
– Это-то понятно, – кивнул Герман. – Еще бы. Вот только не дело это. Живым живое, мертвым – мертвое. Живешь ты в зеркале – так и живи, не лезь не в свой мир.
Девушка подошла к нему, встав лицом к лицу.
– Я тебя заберу, воин. Я не умру, я сильная. Я буду стоять за вашими спинами в зеркальных лабиринтах, я буду ждать, когда вы ослабеете и призовете смерть. Она – не придет, а я – приду.
– Я, я, я. «Я» – последняя буква алфавита. Нет, нельзя с тобой по-хорошему, – печально сказал Герман, быстро и ловко достал из кармана маленькое зеркальце и поднес к ее лицу. – Вот она. И она – твоя.
В руке его как будто на секунду оказался прожектор, он сверкнул лучом света, и Серега с Колькой увидели, что к компании добавился еще один персонаж – та самая немолодая женщина из зеркала, которая так их перепугала на лестнице.
– Как договаривались, – показал на красавицу пальцем Герман и повторил: – Она – твоя.
– По какому праву ты пришла в мой дом? – требовательно, высоким голосом спросила пожилая женщина. – По какому праву ты наводишь в нем свои порядки?
Повелительница залы явно опешила, такого она не ожидала, на ее лице появился страх, самый настоящий.
– Я сдержал свое слово, – без особых сантиментов сообщил пожилой леди Герман. – Она – ваша, а нам пора. Плюс – мне нужна клятва.
– Я, хозяйка зеркал этого дома, клянусь в том, что пока они принадлежат мне, ни один человек не попадет сюда, в зазеркальный мир, если только он сам не проведет обряд перехода, – медленно и торжественно произнесла пожилая дама.
– Все старые зеркала снимут и отправят на чердак, – сообщил ей Герман, как только она закончила. – Это не обсуждается. И ваше, мадам, тоже.
– Ничего не имею против, – сварливо сказала его собеседница. – На плебейские рожи нынешних обитателей дома мне смотреть радости мало. И потом – у меня теперь есть с кем пообщаться, то есть в ближайшие лет сто мне будет не скучно. Из моего дома эта мерзавка уже не выйдет.
Девушка выставила вперед ладонь и что-то выкрикнула, чем очень рассмешила и Германа, и женщину.
– Давай-давай, – посоветовал оперативник ей. – Еще что-нибудь попробуй. Чудо ты в перьях! Это ее дом, и она в нем хозяйка. А ты в него без спросу залезла, как воровка.
– Подумай теперь, что хозяева делают с ворами, когда их ловят, – жестко сказала пожилая женщина окончательно растерявшейся девушке. – Хорошенько подумай.
– Ладно, пойдем мы, – сказал оперативник своей собеседнице и кинул на пол свое зеркальце, которое со звоном разлетелось на мелкие осколки. – Рассвет на носу.
– Прощайте, – та взмахнула рукой, и одно из зеркал засветилось. – У вас есть минута.
– Быстренько! – Герман, как спринтер, взял с места в галоп, добавив на ходу: – Она не шутит.
Как ни странно – и впрямь светало, в окнах не было темноты, там появилась предутренняя серость.
– Не понял. – Серега взглянул на часы. – Это как так?
– Разные миры – разный ход времени, – пояснил Герман. – Надо же, а девка эта и впрямь сильной оказалась. Недооценил я ее.
– Так что, она могла нас ухайдокать? – Колька только глазами захлопал.
– Не совсем так, но по сути – да. – Герман зашагал по направлению к лестнице. – Силу она набрала большую, понимаешь? Видишь ли, если человека попал в зазеркалье, но при
