Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
этом пришел туда по своей воле и до рассвета остался жив, то происходят три вещи. Зеркало это лопается, хозяин или хозяйка его навеки развоплощается, а человек оказывается в своем, то есть нашем мире. А эта тварь силу взяла большую, народу-то она погубила уже немало. В результате зеркало бы лопнуло, но мы бы сюда не попали, а она не сгинула бы.
– И? – Серегу слегка пошатывало.
– Мы бы побрели по зеркальным мирам в поисках выхода, а она потащилась бы за нами, выжидая момент, пока мы не сдадимся, – пояснил Герман. – Но не учла одного.
– Твоего великого ума? – предположил Колька.
– И невероятной предусмотрительности, – уточнил Герман. – А вот ты слушать не умеешь. Тебе же сказано было – тут жили Барятинские, потом Романовы. Пока мы плыли на кораблике, я пошарил в сети и выяснил, что никаких молодых хозяек в этом доме сроду не водилось, а вот одна из старых то и дело мелькает в зеркалах. Сайты любителей страшилок – они для нас первое подспорье. Вывод?
– Она, то есть эта, молодая, – тщательно подбирал слова Колька, – не имеет права тут промышлять?
– Верно, – погладил его по голове Герман. – Толковый какой у меня ученик! Не имеет. И делает это против воли хозяйки дома, которая заперта в своем зеркале. А у нее – имущественное право. Вот я и перенес ее в свое зеркальце, а потом напустил на эту дуру. Помните, я у зеркала на лестнице стоял?
– А если бы вы договорились с этой молодухой? – поинтересовался Крылов, садясь на ступеньку и беря в руку недопитую бутылку коньяку. – Еще тут, на дальних подступах? Дала бы она тебе прямо здесь клятву, что больше шалить не будет, а ее они, я так понимаю, нарушить не могут. И что бы ты тогда с этой хозяйкой дома делал?
– Я бы завтра утопил это зеркальце в Неве. – Герман отобрал у него бутылку. – Чем их меньше – тем нам лучше. Хотя все равно никуда бы она не делась – часть ее вечно будет жить в этом зеркале.
– Ты подлый человек, – констатировал факт Серега. – Оставь на пару глотков.
– А вот ты там про коридор из свечей говорил? – Колька стремился выяснить все детали, пока они из памяти не исчезли. – Это что такое?
– А, это, – крякнул оперативник, хлебнув ароматной влаги. – Это когда отдельные раздолбайки из тех, что помоложе, пытаются древний колдовской обряд к гаданию приспособить. Что к чему не знают, и дорогу таким образом всякой нечисти в наш мир открывают, или сами по ней уходят на ту сторону. Да ты такое видел, сейчас это модно в сериалы вставлять. Ну знаешь – берется зеркало, зажигаются свечи…
– Видел, видел! – обрадовался Колька. – У нас девки так гадали.
– Дуры несусветные у вас девки, – зло сказал Герман. – Это же какими надо быть идиотками? Старые маги перед такими вещами защитные руны неделю рисовали, – а эти максимум шампусика хлебнут! А потом везде плакатики висят: «Ушла из дома и не вернулась…». А откуда она вернется? Из зазеркалья?
И он снова отхлебнул из бутылки, после же протянул ее Кольке.
– Ты к нам еще приезжай, – попросил Германа Крылов. – С тобой хоть и жутко, зато весело. Тьфу. Хрень какую-то сказал.
– Нормально, – одобрил его слова Герман. – Нет, звучит диковато, но некая логика присутствует. Слушай, во сколько «Штолле» открывается? Хочу Вике вишневый пирог купить, он ей понравился очень тогда. Колька, паразит, хоть слово кому об этом скажешь – мало тебе не покажется!
– Ломайте, мать вашу! – гулким эхом отозвался во дворе командный генеральский бас, и в тон ему скрежетнуло железо подвальной двери.
– Палыч, это уже как-то совсем не по правилам, – нахмурившись, сказал Герман невозмутимому Ровнину. – Я все понимаю, тактика, стратегия… Он ведь не конторский даже, он сапог армейский! А мы чего-то под него гнемся!
– Герман, не суетись, – лениво ответил ему Ровнин, качнув черным зонтом, под которым стоял. – Ну да, ты прав. Я вообще их мог сразу к лешему послать, без разговоров, но зачем спешить? Пусть дитятя в погонах еще поиграется. Смотри, как потешно он щеки надувает, это же прелесть какая-то просто. Сейчас поломает дверь, потом его гоблины в пылюке все перемажутся, а после он отсюда свалит, выбора у него не останется. Причем он себе яму этим выроет такую, что в ней полгорода закопать можно. Он-то этого не поймет сразу, но данный момент не столь важен.
– Почему не поймет? – заинтересовалась Вика.
– Потому что у него извилина в голове всего одна, – охотно ответил ей руководитель отдела. – И та в форме обода от фуражки. Но тут ничего не поделаешь, не всем военным гениями быть.
Остальные сотрудники отдела, которые тоже вышли из здания под холодный и противный
