Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
я подобных ей встречал раньше. Те тоже всегда прибеднялись, мол, ничего не знаем, ни на что не способны, но, когда доходило до дела, они любому могли фору дать.
– Все встало на свои места, – Павла Никитична провела пальцем по знаку Полоза. – Теперь понятно, почему Карл вокруг тебя такие турусы на колесах развел, да и насчет вурдалаков ясность появилась. Но одного я в толк взять не могу – ты почему Паше насчет кровопийц ничего не сказал?
– Ну, тогда они еще не настолько сильно меня донимали, – произнес я. – Один раз девка нагрянула и все. А теперь куда серьезней личности стали таскаться. Скажем так, высший командный состав.
– Павел тебе визитку дал, – сдвинула седые брови женщина. – На ней телефон прописан. Взял, набрал, поделился грустными новостями, что тут сложного?
– Ничего, – улыбнулся я. – Кроме одного – с чего бы? Мы с ним вроде как не друзья, даже не знакомые, раз пообщались – и только. Это как минимум не очень удобно.
– Неудобно на потолке детей делать, то и дело за люстру приходится хвататься, – немного сварливо заметила старушка. – А тут дело серьезное, Валера, вопрос жизни и смерти. Правоохранительные органы, если ты не в курсе, для того и существуют, чтобы защищать жизнь граждан. Ты гражданин?
– Гражданин, – согласился я.
– Ну вот, – Павла Никитична скрестила руки на груди. – И потом, Хранители кладов в наших краях появляются не так часто, не след ими разбрасываться. Понятно, что вурдалаки пить тебя не станут, ты им живым и здоровым нужен. Им даже обращать тебя в себе подобного смысла нет, с людской сутью из тебя дар уйдет. Но сделать так, что ты им покорно служить станешь, – возможно. Ты человек, а значит, тебя можно принудить к сотрудничеству. Страх, страсть, алчность – мало ли хороших инструментов существует? Сам не заметишь, как не к тому берегу прибьешься.
– Ни к какому прибиваться не собираюсь, – сообщил ей я. – У меня уже есть работа, ее мне предоставило государство. А все эти заколдованные места и прочая экзотика – без меня.
– Одно радует – по глазам видно, что сам понимаешь, какую глупость сказал, – фыркнула старушка, от которой, похоже, ничего нельзя было утаить. – Упрямишься? Твое право. И решать, как дальше жить, тоже тебе, никто подобное оспаривать не станет, твоя судьба – она только твоя. Но ты уже стал частью мира, который живет по правилам, отличающимся от тех, что ты знал раньше, и чем быстрее ты осознаешь и примешь этот факт, тем больше у тебя шансов выйти сухим из воды. Подумай о моих словах, а я пока кое-кому позвоню.
Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Я никогда не любил интриги и хитроумные планы, они вызывали у меня здоровое раздражение. Насмотрелся я на папашины многоходовки за времена детства и юности, и на те последствия, которые они иногда вызывали. Нас с мамой как-то раз вообще чуть в машине не взорвали. Я сам этого не помню почти, маленький был, и дома эта тема не поднималась, но шила в мешке не утаишь, мне про это Сивый рассказал, который, в свою очередь, случайно узнал про данный факт от своего отца, который с моим батей не раз совместные сделки проводил.
Еще меньше мне нравилось место пешки в чьей-то игре, а именно его, похоже, мне сейчас и пытались отвести, причем сразу несколько разных людей. Ну, если безвестного лидера вурдалаков и Стеллу можно отнести к людям, разумеется. Впрочем, и личность Карла Августовича начинала у меня вызывать все большие и большие сомнения.
– Какая вурдалачья семья пытается тебя охомутать? – деловито осведомилась у меня Павла Никитична. – Кто ее глава?
Кстати, по внешнему виду этого божьего одуванчика можно было подумать, что она в лучшем случае древний «Сименс» вытащит из сумочки или там еще какой антиквариат, вплоть до аппарата, в который надо кричать «барышня, барышня». Ан нет, в ее руке находился вполне себе современный Xiaomi чуть ли ни этого года выпуска.
– Понятия не имею, – отозвался я. – Он до меня не снисходил, а я его имя не спрашивал. Общался с неким Данилой, на вид ему лет тридцать. Резкий и дерзкий. Если бы осиновый кол или серебро на эту публику действовали, я бы с радостью его прибил.
– Спорный вопрос, – усмехнулась старушка. – Убить матерого вурдалака не так просто, как в кино или книгах, уж можешь мне поверить, даже при условии того, что ты знаешь, как это надо делать. Эта публика за свое прогнившее существование цепляется до последнего. Ладно, я тебя поняла. Олег, он не знает, кто его пытается за горло взять. Но, полагаю, кто-то из серьезных тузов, не шушера. И покоя они ему не дадут, пока своего не добьются. Ты понял меня?
Не знаю, что ей ответил неизвестный Олег, но радости мне услышанное не добавило. Повторюсь: тот факт, что эта дама разбиралась в сути происходящего
