Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
– Как стервой была, так ей и осталась, – с неменьшей любезностью ответила ей моя начальница, а после эти две дружно рассмеялись.
Я тоже выдавил из себя нечто вроде смешка, а после потихоньку-помаленьку вышел из кабинета. По-английски, не прощаясь.
И только дома сообразил, что выпустил из поля зрения одну очень важную вещь. На самом деле важную. Я не узнал, чем же так опасен для меня амулет. Про пользу все ясно она объяснила, а вот про вред и слова не сказала. А он есть, в этом я даже не сомневаюсь. Нет, снимать с шеи я него не стал, но мысли-то никуда из головы не выкинешь.
За окнами потихоньку стемнело, а я, пребывая в определенном душевном раздрае, методично опустошал только сегодня заполненный было холодильник. Есть у меня такая особенность – когда меня тяготят невеселые мысли, я много ем. То ли так организм компенсирует сгорающие нервные клетки, то ли такая форма сублимации – фиг знает. Хорошего в этом мало, но что выросло, то выросло.
В данный момент я наворачивал ложкой тирольский пирог с ежевикой, причем прямо из круглой пластиковой тары. Ну а чего? Я не Белоруцкий-Белосельский, мне можно. Мы не из князьев чай.
– Кхм, – кашлянул у меня кто-то за спиной, заставив подпрыгнуть на табуретке. Не от страха – от неожиданности, разумеется. – Валерий, не помешал?
– Тьфу ты, – я вытер со лба выступивший на нем пот. – Анисий Фомич, так же нельзя! Я чуть ежа против шерсти не родил!
– Не нарочно, – смутился подъездный. – Поговорить бы.
– Не вопрос, – обрадовался я его словам. Ей-богу, лучше с ним беседу вести, чем по сотому разу прогонять в голове полученную сегодня информацию. Бесполезное это занятие, все равно план действий выработать в данной ситуации невозможно. Слишком много сторон в ней завязло, и непонятно, кто из них что дальше учудит. – Так, может, чайку? С тирольским пирожком?
– Фруктовый, – подъездный незаметным, каким-то текучим движением переместился со столешницы, на которой сидел за секунду до этого, на табурет. – Пахнет неплохо. Не лесной ягодой, вестимо, но неплохо.
– Понял, – я достал из шкафа тарелку и плюхнул на нее изрядный кусок кондитерского изделия, а после налил гостю чая. – На здоровье.
– Благодарствую, – Анисий Фомич не стал чиниться и кинул в кружку пять кусков сахару. – А я к тебе по делу.
– Слушаю, – с готовностью отозвался я.
– Кхм, – повторил подъездный, глянул на пирог, на чай и отчего-то снова смутился.
– Говорите как есть, – попросил я его. – Не надо расшаркиваний.
– В девятом доме, том, что напротив «Дикси» стоит, квартира хорошая на обмен есть, – наконец выдавил из себя он. – Хозяин там со всем подъездом разругался, характер у него дрянной, теперь ему только съезжать и остается. А район ему наш нравится, вот он в окрестных домах жилье искать начал. Третий этаж, планировка такая же, как у тебя. И подъездный там правильный, я его знаю. Веней зовут. Вениамином Олеговичем, значит.
– Все вы о своем, – немного расстроился я. – Нет у меня желания переезжать, привык я к своему дому. И к вам, как это ни странно звучит, тоже привык.
– Так и я не против, чтобы ты остался, – взъерошил бороду подъездный. – Обчество недовольно. То ведьма к тебе заглянет, то вурдалак припрется, то Велесова служанка приползет. Кому такое в радость? Нам мир да покой нужен, на том мы стоим, на том дом держим. Они меня отрядили, поскольку ты в моем подъезде живешь, я пришел и сказал. А там, как ты сам решишь, будет.
За кухонным шкафом что-то зашуршало, словно мыши заскреблись. Как видно, то самое «обчество», что помянул Анисий Фомич, внимательно слушало нашу беседу.
– Недовольство ваше понимаю, – с достоинством произнес я. – Но, думаю, днями все закончится, тема для беспокойства исчезнет сама собой.
– Ты это к чему гнешь? – обеспокоился подъездный. – Ты такие намеки не строй. Или совсем уж твои дела плохи?
– Скорее непонятны, – рассмеялся я. – Но речь не о том, что мне какая-то опасность грозит. Просто не может веревка до бесконечности запутываться, раньше или позже она затянется в узел, который потом перережут.
– Ничего не понял, – признался мне Анисий Фомич и отправил в рот порцию пирога. – Вкусный, кисленький.
– Может, остальных позовем на чай? – предложил я, показав на шкаф. – Чего они там прячутся?
– Пущай сидят, – беспощадно заявил подъездный. – Нечего их баловать. Да и не хватит тут пирога на всех, вон, на донышке осталось.
– У меня зефир еще есть, – сообщил я ему. – И пастила. Конфеты в вазочке.
– Сам съешь, – осек меня подъездный. – Нечего, говорю.
Строго у них как все. Или это он просто на свое обчество из-за меня зол? Если да, то это так мило!
– Фомич, ты про
