Горе городу, в котором начинается вампирская война… Потому что когда в схватку вступают два Мастера вампиров, то страдают от этого невинные. И не только неумершие — живые. Как нож с ножом сошлись в поединке за титул Принца города двое
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
же могли утонуть! – Он коснулся пальцами моей руки.
Я отпила кофе и убрала руку, но ощущала на ней его прикосновение.
– Не утонула же.
– Не в этом дело, – сказал он.
– В этом. Если вы собираетесь со мной встречаться, примиритесь с тем, что у меня такая работа.
Он кивнул.
– Да, вы правы, – сказал он тихо. – Просто это застало меня врасплох. Вы чуть не погибли сегодня и вот сидите и пьете кофе, будто ничего особенного не было.
– Для меня и не было, Ричард. Если вам это не подходит, может быть, нам даже не стоит пытаться. – Я уловила краем глаза усмешку Эдуарда. – Чему ты улыбаешься?
– Мне нравится твое учтивое и галантное обхождение с мужчинами.
– Если от тебя нет помощи, то можешь идти.
Он поставил чашку на стол.
– Ухожу и оставляю вас вдвоем, голубки.
– Эдуард!
– Ухожу, ухожу.
Я проводила его до двери.
– Спасибо, что ты там оказался, даже если ты за мной следил.
Он вытащил простую белую визитку с телефоном на обороте. И все – ни имени, ни эмблемы фирмы.
Но какая нужна эмблема? Окровавленный кинжал или дымящийся пистолет?
– Если я буду нужен, позвони по этому телефону.
До сих пор Эдуард никогда не давал мне телефона. Он был как призрак – появлялся, когда хотел, и не появлялся, если не хотел. Номер можно отследить. Он много мне доверял с этим номером. Может, он меня и не стал бы убивать.
– Спасибо, Эдуард.
– Один совет. Из людей нашей профессии редко получаются хорошие спутники жизни.
– Знаю.
– Чем он занимается?
– Учитель в средней школе.
Эдуард только покачал головой.
– Что ж, желаю удачи.
И удалился, пустив эту парфянскую стрелу.
Я сунула карточку в карман платья и вернулась к Ричарду. Да, он преподаватель естественных наук, но еще он сшивается возле монстров. Он видел, сколько там грязи, и это его не очень смущает. А меня? Одно свидание – и у меня уже куча проблем, которых могло бы и не быть. Может, мы невзлюбим друг друга с первого вечера. Такое у меня уже бывало.
Я глядела на голову Ричарда и думала, такие ли мягкие эти кудри, как кажутся. Внезапная тяга. Неудобное чувство, но не такое уж незнакомое… Ладно, мне лично незнакомое.
Ногу пронзила внезапная боль. Ту самую ногу, которую укусила недоделанная ламия. О Боже, нет! Я прислонилась к столу. Ричард озадаченно на меня смотрел.
Я отбросила подол платья. Нога распухала и багровела. Как я этого не заметила?
– Я тебе говорила, что сегодня меня укусила ламия?
– Ты шутишь! – сказал он.
Я покачала головой:
– Кажется, тебе придется везти меня в больницу.
Он встал и увидел мою ногу.
– О Боже мой! Сядь!
Меня бросило в пот. А в квартире жарко не было.
Ричард помог мне добраться до дивана.
– Анита, ламии вымерли уже двести лет назад. Противоядия не будет ни в одной больнице.
Я посмотрела на него пристально:
– Кажется, наше свидание отменяется.
– Нет, черт возьми! Я не буду тут сидеть спокойно и смотреть, как ты погибаешь. Ликантропы к яду нечувствительны.
– Ты предлагаешь мчаться к Стивену, чтобы он меня покусал?
– Вроде того.
– Я лучше погибну.
Что-то мелькнуло в его глазах при этих словах, но я не разобрала, что именно. Может быть, боль.
– Ты серьезно?
– Да. – Тошнота накатила на меня волной. – О Господи, тошнит!
Я попыталась встать и добраться до ванной, но свалилась на белый ковер, и меня стало рвать кровью, и рвало, пока я не опустела. Ричард поднял меня и отнес на диван. Передо мной был узкий туннель света в темноте, и темнота поглощала свет, и я не могла ее остановить. Я начинала куда-то уплывать, и это не было больно. Даже страшно не было. Последнее, что я помню, был голос Ричарда:
– Я не дам тебе умереть!
Отличная мысль.
Сон начинался. Я сидела посередине огромной кровати под балдахином. Он был из тяжелого синего бархата, цвета полночного неба. И бархатное покрывало мягко поглощало мои руки. Я была одета в длинный белый капот с кружевами на воротнике и рукавах. У меня никогда такого не было. И ни у кого в нашем веке не было.
Стены были в синих и золотых обоях. Горел огромный камин, и тени от него танцевали по комнате. В углу комнаты стоял Жан-Клод, залитый оранжевыми и черными тенями. Он был одет в ту же рубашку, что и в последний раз, полупрозрачную на груди.
Он подошел ко мне, и отблески огня танцевали в его волосах, на лице, сияли в глазах.
– Почему вы в этих снах никогда не наденете на меня нормальной одежды?
Он остановился:
– Вам не нравится этот капот?
– Ни хрена он мне не нравится!
Он чуть улыбнулся:
