Цветок фикуса

– В наше время, душечка, человеческая жизнь ничего не стоит! Может быть, какой-нибудь наркоман…
– Такая приятная была женщина! – продолжала Надежда. – Ведь она, кажется, не всегда работала в поликлинике?
– Конечно! – подхватила Альбина Францевна. – Варенька раньше на радио работала, редактором… но потом, с возрастом, стала плохо слышать и ушла.
– Да, слышала она плохо! – со знанием дела согласилась Надежда Николаевна.
– Здесь это ей тоже мешало, – вздохнула старушка. – Правда, иногда из-за этого Варенька путала карточки. Но мы всегда старались ей помочь. У нас здесь, вы знаете, душечка, вообще подобрался замечательный коллектив! Все женщины интеллигентных профессий. Варенька работала на радио, я – в театре…
– В театре? – заинтересованно переспросила Надежда.
– Ну да, – Альбина Францевна приосанилась, – я была актрисой… травести… играла мальчиков, девочек…
– То-то у вас такой замечательный голос! – подольстилась к ней Надежда. – Звонкий, молодой…
– Да, душечка… – Старушка вздохнула, взгляд ее затуманился. – Кого я только не играла – Буратино, Карлсона, Кая в «Снежной королеве», Мальчика-с-пальчика… раньше, в советские времена, я переиграла всех пионеров, какие только есть в репертуаре… помните, был такой спектакль «Друг мой Колька»?
Надежда смутно припомнила далекое детство, школьный культпоход в театр, взрослых людей в красных галстуках, разговаривающих неестественно звонкими голосами и усиленно изображающих детей.
– Еще была пьеса «А с Алешкой мы друзья»… – вспомнила она. – Очень хорошая пионерская комедия.
– В этой я не играла. – Старая актриса поджала губы. – Всюду, душечка, интриги… эту роль у меня буквально из-под носа увела эта бездарность, Марианна Самокатова. Зато я играла Витю Малеева… и еще Колю Колокольчикова в «Тимуре и его команде»… и вообще, Федор Кузьмич очень меня ценил!
– Федор Кузьмич? – переспросила Надежда.
– Ну да, Федор Кузьмич Короедский, наш главный режиссер. Большой талант!
Надежда Николаевна решила, что начался вечер воспоминаний, и думала, как бы повернуть разговор в другую сторону, но старушка и сама спохватилась:
– Что это я все о себе? Остальные женщины у нас были тоже очень интересные! Нинель Андреевна – бывший ведущий инженер, крупный конструктор сельскохозяйственной техники. Комбайны, косилки, сноповязалки… впрочем, я в этом не разбираюсь. Но она была очень, очень уважаемым специалистом в своей области. Один раз ее даже лично министр отметил, Михаил Иванович Топтыгин. И премию она получила большую за какую-то особенную сноповязалку. – Альбина Францевна подлила себе еще чаю, положила за щеку конфету и продолжила: – Опять же Офелия Филаретовна – тоже интересная личность. Перешла к нам не откуда-нибудь, а из самого Эрмитажа!
– Да что вы! – отозвалась Надежда, почувствовав, что собеседница ждет от нее подобной реакции. – Неужели из Эрмитажа!
– Да. – Альбина Францевна отпила еще чаю. – Правда, ушла она оттуда не по собственной воле. Можно сказать, со скандалом. Представляете, заснула на рабочем месте, и ее застукал сам директор! Обходил залы музея и увидел, как она спит на посту. Так что пришлось увольняться. Но она говорит, что даже довольна. Там, говорит, очень скучно было – сидишь целый день и смотришь на одну и ту же картину. Всю ее, говорит, уже запомнила – натюрморт французского художника Пьера Монталье. Народ в этот зал почти не заходил, так что она весь день проводила один на один с этим натюрмортом. Главное, очень аппетитно все на нем изображено, очень жизненно, так что до обеда смотреть просто невозможно, так и тянет в столовую. А потом, когда поешь, – в сон клонит. Через этого самого Монталье она и пострадала, не выдержала воздействия классического искусства. А у нас в регистратуре как-то поживее, целый день люди, разговоры, опять же коллектив хороший, все такие интеллигентные, образованные женщины подобрались, есть с кем поговорить о живописи, о театре, о литературе…
– О сноповязалках, – машинально вставила Надежда.
Альбина Францевна не расслышала ее реплику и продолжила:
– Правда, начальница наша, Прасковья Савельевна, из другого теста, без образования. Она по профессии – руководящий работник…
– Что, есть такая профессия? – удивилась Надежда Николаевна.
– А как же! Ее, Прасковью Савельевну, всю жизнь перебрасывали то на легкую промышленность, то на сельское хозяйство, то на культуру и образование. Она говорила, что ей все равно, кем руководить, лишь бы руководить. Специфика отрасли не имеет значения. Только на черной металлургии никогда не работала, и еще на тяжелом машиностроении: там, говорит,