Цветок фикуса

вами обязательно поговорить… – начала Надежда. – Но лучше, конечно, с глазу на глаз…
– Да в чем же дело? – В Настином голосе зазвучало беспокойство. – Кто вы?
– Вы ведь знаете… знали Татьяну Ермакову? – почти прошептала Надежда, перегнувшись через прилавок.
– Ну, знаю, – отозвалась девушка. – А что с ней?
– С ней случилось несчастье… и с Леной Серебровской тоже…
– Про Серебровскую я слышала. – Настя опустила глаза.
– Ну, что вы там – заснули? – раздраженно проговорила толстая тетка, стоящая следом за Надеждой. – Или покупайте, или отходите! Разговоры разговаривать будете в нерабочее время! Тут, между прочим, занятые люди есть!
– У вас борщ выкипает? – спросила Надежда, повернувшись к толстухе.
– Не ваше дело! – огрызнулась та.
– Вы можете подойти к концу рабочего дня? – негромко спросила Настя, переглянувшись с Надеждой.
– Хорошо, я подойду! – кивнула Надежда Николаевна, отступая от прилавка.
– Я вас слушаю. – Настя повернулась к толстухе.
– Что у вас за цены! – с ходу завелась та. – Разве может простая шоколадка стоить таких денег?
– Это не простая шоколадка, – терпеливо ответила Настя. – Это элитный шоколад ручной работы…
Надежда Николаевна покинула салон, взглянув на табличку с часами работы. Закрывался магазин в восемь вечера.
Без пяти восемь Надежда Николаевна снова вошла в салон элитного шоколада. Перед прилавком стояла последняя покупательница – молодая женщина в короткой меховой куртке, так называемой «автоледи». По другую сторону стояла невысокая брюнетка в нарядной униформе магазина.
– Простите, а Настя еще здесь? – спросила Надежда, подойдя к прилавку.
– Нет, Настя на выезде! – отозвалась продавщица, красиво упаковывая покупку.
– На выезде? – переспросила Надежда. Она почувствовала смутное беспокойство. – А что это значит – на выезде?
– Это значит, что она где-то оформляет домашний праздник или корпоративную вечеринку, – терпеливо ответила продавщица.
– Женщина, вы видите – со мной работают? – раздраженно повернулась к Надежде «автоледи». – Вот подойдет ваша очередь – и разговаривайте сколько хотите!
Надежда прикусила язык и замолчала.
Когда раздраженная покупательница покинула салон, Надежда перегнулась через прилавок и спросила:
– Как бы мне узнать, куда поехала Настя? Мне очень нужно с ней встретиться…
– Вообще-то это не положено… – с сомнением в голосе проговорила девушка.
– Я ее знакомая… – стояла на своем Надежда. – Мы с ней договорились встретиться, а ее мобильник что-то не отвечает…
– Ладно, подождите минутку! – Продавщица сочувственно взглянула на Надежду. – Сейчас я посмотрю в журнал заказов… Не положено, конечно, но хозяйка уже уехала…
Она скрылась в подсобке и тут же вышла с толстой разлинованной тетрадью в руках.
Развернув тетрадь, повела пальцем по строчкам и наконец сообщила:
– Ну да, день рождения ребенка… заказали малый шоколадный фонтан и набор декоративного шоколада… улица Римского-Корсакова, дом четырнадцать, квартира девять… Да, я вспомнила – я ведь сама и принимала этот заказ!
– А вы не помните, – взволнованно спросила Надежда, – кто звонил – мужчина или женщина?
– Мужчина, – уверенно ответила девушка. – Я еще удивилась. Обычно наши заказчики – женщины. Мужчине элитный шоколад придет в голову в самую последнюю очередь…
– Спасибо! – выпалила Надежда и бросилась прочь из салона.
Беспокойство в ее душе переросло в самую настоящую панику.
Она замахала руками проезжающим машинам и вскоре остановила скромную серую иномарку. Плюхнувшись на заднее сиденье, назвала адрес и достала мобильный телефон.
Стас отозвался почти сразу, но говорил вполголоса и был очень недоволен.
– Я же сказал вам – сегодня я на работе! – процедил он сквозь зубы.
– Она в опасности! – выпалила Надежда. – Я чувствую, что сегодня это произойдет!
– Кто – она? Что произойдет?
– Настя… да ты все равно не знаешь…
– Так чего же вы от меня хотите? – Стас едва сдерживал раздражение.
– Короче, если хочешь отплатить за Варвару Степановну – приезжай на Римского-Корсакова, дом четырнадцать! – И Надежда отключила телефон.
Водитель иномарки с любопытством взглянул на нее в зеркало заднего вида, но Надежда Николаевна придала своему лицу безразличный вид. Ее старинный институтский приятель Валя Голубев называл это «сделать морду лопатой».
Машина остановилась возле нужного дома, высадила Надежду и уехала.
На улице было темно, ни один фонарь в ближайших окрестностях не горел. В доме светилось