Снова «попаданец». Еще вчера он был офицером Вооруженных сил РФ, а сегодня он двенадцатилетний подросток, сын куренного атамана Войска запорожского Низового. Судьба преподнесла в новом мире подарок, у героя появилась настоящая семья. Окончив Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус, герой достигает высокого положения в армии за счет своей целеустремленности и ума. Для Степана честь и совесть не пустые слова. Естественно в романе имеется любовь, прогрессорство и влияние на события начала XIX века.
Авторы: Nicolson Nicols
пункт. Похоже, там целая толпа офицеров, и почти сотня конных посыльных. Кто конкретно из командования находится на холме, можно только гадать, разглядеть толком невозможно.
Измеренная шагами Силантия дальность до холма мне известна. Устанавливаю прицел на орудии, тщательно навожу на цель. Снаряд в казённике Передаю остальным расчётам установки для стрельбы. Пристрелку решил вести всей батареей, благо снарядов достаточно.
Выстрел. Несколько секунд, и замечаю разрывы с небольшим недолётом Вношу поправки в прицел. А вот сейчас снаряды легли отлично. Отдаю команду вести беглый огонь, расходом по тридцать снарядов на орудие, попросил не забывать о зажигательных боеприпасах. Прошло каких-то пять минут, и весь холм изрыт воронками, а сухая трава пылала. Удалось ли накрыть генералитет агрессора или нет, посмотрим позже. Надо переносить огонь на другие важные цели, например, на артиллерийские батареи французов, расположенные в глубине войск. Если повезёт, то накроем и склады пороха.
Только сейчас обратил внимание, что вся артиллерия нашей армии вела интенсивный огонь по неприятелю.
Поспешил занять место рядом с Багратионом, там наш штаб, туда стекаются все сведения.
— Ну не томи, попал? — с нетерпением спросил Петр Иванович. — Отсюда я вижу только огонь и дым, рассмотреть не могу.
— По холму отработали хорошо, он весь покрыт воронками. Наблюдал много лежащих французских офицеров. Попал ли под огонь Наполеон мне неизвестно.
— Хотелось, чтобы попал. Видишь, наши пушкари стараются как!? Кладут снаряды и мины по колоннам прицельно. По всему нашему фронту французы в замешательстве. Через десять минут двинем полки вперед шагов на триста. К ним подтянем артиллерию, и опять посыплем поле взрывающимися подарками. Все будет делаться, как ты расписал в диспозиции.
Войска особой армии меняли позиции волнами. Одна часть артиллерии вела огонь по противнику, а другая, вслед за пехотой продвигалась вперед. Окопавшись, подключалась к стрельбе, давая возможность коллегам сменить позиции. Такой способ смены позиций давал возможность наносить ущерб противнику постоянно. Мне кажется, французы этому рады не были.
Поступили сведения, что фланговые отряды партизан пришли в движение, и начали уничтожать мелкие подразделения противника и обозы. Также во фланг армии Наполеона ударили две «засадные» дивизии фельдмаршала Барклая да Толли. Вот уж чего не ожидали французы, так это мощного и слаженного удара во фланг. Не знаю, кто командовал этими дивизиями, но он поступил грамотно. Разнёс в труху несколько полков пехоты, пожог обозы, захватил пушки, и быстро ушёл на исходные позиции. Бросившихся вдогонку кавалеристов, почти в упор расстреляли из полевых пушек картечью. Кольцо вокруг французов постепенно сжималось.
К исходу дня наша армия продвинулась вперед на три, а в отдельных местах на четыре версты. Нам не стояла задача молниеносного продвижения, необходимо было максимально проредить численный состав противника, и выбивать пушки. Жаль, конечно, что мы не достигли холма. Очень хотелось посмотреть, кого мы там накрыли. Любое шевеление на этом холме, сейчас пресекалось миномётным огнём, не позволяющим днём французам вынести раненых и убитых.
В сумерках бой затих. На смену грохоту орудий пришли крики, стоны раненых и умирающих на поле боя. Да, наша армия понесла потери, но в сравнении с другими русскими частями, я был уверен, они были незначительными. Сказывалась отличная наша оснащённость и выучка солдат.
Ночью, как обычно за работу взялась разведка. На интересующий нас холм, разведчики не смогли пробраться, густо там сидели французы.
О, какая удача, Жмудин и сотоварищи, доставили в штаб раненого в ногу полковника.
— Обратите внимание Петр Иванович, — обратился я к Багратиону, — сей полковник несколько лет назад носил мундир полковника прусской армии. — Если я не ошибаюсь, фамилия этого господина Штаунберг, и ходил он в наших союзниках. А сейчас переметнулся к французам.
— Вы не ошиблись молодой человек, — с гримасой боли на лице ответил полковник. — Я вас тоже запомнил. Сожалею, что мне сегодня не довелось с вами скрестить шпагу, а то показал бы вам, как ей владеют прусские офицеры.
— Вам полковник очень повезло, что вы не вступили в схватку с Головко на шпагах, — ровным голосом сказал Багратион, — в противном случае, у вас не было никаких шансов остаться в живых. — Этот молодой человек, как вы выразились, один из лучших бойцов на шпагах и саблях в русской армии, к тому же потомок запорожских казаков. За столько лет, его ни разу не ранили холодным оружием, обычно он отправлял в рай или в ад своих противников. Ладно, вы ранены, вам
