Снова «попаданец». Еще вчера он был офицером Вооруженных сил РФ, а сегодня он двенадцатилетний подросток, сын куренного атамана Войска запорожского Низового. Судьба преподнесла в новом мире подарок, у героя появилась настоящая семья. Окончив Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус, герой достигает высокого положения в армии за счет своей целеустремленности и ума. Для Степана честь и совесть не пустые слова. Естественно в романе имеется любовь, прогрессорство и влияние на события начала XIX века.
Авторы: Nicolson Nicols
без ответа оставлять нельзя. Традиционная артподготовка, и уверенное продвижение на пару вёрст Снова занимаем позиции и окапываемся, а также закапываем трупы французских солдат. Наш армейский счетовод Лаврентий Бокия, скрупулёзно заносит потери врага в амбарную книгу, сколько, какого рода войск и где захоронили французов. Придёт время, перед императором отчёт держать потребуется. Вот точные цифры у нас будут.
Ночью большинство солдат неприятеля не сомкнули глаз, я увеличил количество орудий, ведущих беспокоящий огонь по позициям.
Ночью с очередным обозом боеприпасов, прибыл посыльный от Александра І. Не простой посыльный, а художник, он должен сделать посмертные рисунки Бонапарта. Что тут скажешь, чудит наш император. Неужели не поверил рапорту Багратиона? Ну и ладно, это его дело. У нас уже вся армия знает, что мы прихлопнули предводителя французов и его компанию. Как потом рассказывали офицеры, художника приходилось поить изрядной порцией вина ежедневно, иначе он не мог рисовать, боялся покойников.
Вернулся в штаб после очередного объезда позиций нашей армии. Радовало, что войска находятся в полном порядке, спокойно и деловито готовятся к предстоящим боям. Продовольствием и боеприпасами подразделение обеспечены полностью.
— Как думаешь, завтра получится склонить французов к сдаче в плен? — устало спросил Багратион. — Неужели они не понимают, что война уже проиграна? Зачем гробить жизни своих солдат?
— Понять маршала Сен-Сира трудно, я надеюсь, он не возомнил себя новым Наполеоном. Предлагаю завтра с утра на французов обрушить двухсуточный запас снарядов и мин, устроить им «огненную баню», не оставляя перед фронтом нашего наступления никого живого. Авось такая жестокость с нашей стороны побудит французских военачальников принять правильное решение.
— Если завтра пройдём ещё две-три версты, потеснив французов, то они окажутся в жёстком капкане, куда не сунуться, везде их будут доставать орудия всех армий. Спрятаться, или убежать станет невозможным. Тогда только один путь, в плен.
— Вчера взяли в плен двух раненых поляков из остатков корпуса легионеров Домбровского. Хорошо мы их побили, но окончательно сломить не смогли. Поляки в большинстве своём и сейчас испытывают, к нам лютую ненависть, эти будут сражаться до последнего легионера.
— Ладно, отправляй приказ по армии, будем ровнять с утра французов с землёй.
Первое сентября, начало осени, пора уже заканчивать войну, скоро зарядят дожди, неуютно станет и тяжело. Вдвойне тяжело будет войскам гнать остатки наполеоновских войск обратно во Францию. Да, мы выбили цвет их армии, но ещё много толковых генералов возглавляющих полки и дивизии, разбросанных по странам Европы. Уверен, они окажут ожесточённое сопротивление. Ведь все завоевания, построенная политическая система рухнет. А вместе с этим, ухудшится их личное благосостояние. Монархи освобождённых стран, обязательно захотят реставрировать старые порядки. Загадывать наперёд пока не буду, посмотрим, что предпримет наш император. Очень надеюсь, что из прошлых неудач в выборе союзников он сделал правильные выводы.
С первыми нашими выстрелами пушек, открыла огонь артиллерия всей русской армии. В подзорную трубу я видел, как наши снаряды ложились в боевых порядках, изготовившихся к наступлению пехотных колон французов. Солдаты гибли, но не двигались с места, похоже им не отдали соответствующих распоряжений. Где-то в глубине боевых порядков грохнул сильный взрыв, наверное, попали в склад пороха. От множества выстрелов, все поле боя заволокло дымом, поднимающимся строго вверх, из-за отсутствия ветра. Дальнейшее наблюдение стало бесполезным, видимость значительно упала.
Продвинулись вперед на версту, не встретив никакого сопротивления со стороны французов. Везде лежали убитые и умирающие, раненые, отходили вглубь боевых позиций противника. Снова усилили стрельбу. Пройдя очередную версту, отдал приказ остановиться, и закрепиться на занятых позициях.
К обеду канонада утихла на всех направлениях. Поднявшийся лёгкий ветерок, снёс остатки дыма в южном направлении. Открывшаяся взору картина, была страшной. Всюду, куда не глянь, поле усеяно трупами французских солдат и лошадей. Слышны крики раненых. Жутко стало, если честно. Да, это противник, он пришёл нас поработить, но это живые люди, а мы их лишили жизни. Многие семьи потеряли кормильцев.
Что-то Степан Иванович, у вас начало просыпаться человеколюбие, раньше за вами такого не наблюдалось. Неужели навоевались? Это я так мысленно разговаривал сам с собой.
Приказал пополнить запасы боеприпасов, обеспечить личный состав горячим обедом,
