Снова «попаданец». Еще вчера он был офицером Вооруженных сил РФ, а сегодня он двенадцатилетний подросток, сын куренного атамана Войска запорожского Низового. Судьба преподнесла в новом мире подарок, у героя появилась настоящая семья. Окончив Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус, герой достигает высокого положения в армии за счет своей целеустремленности и ума. Для Степана честь и совесть не пустые слова. Естественно в романе имеется любовь, прогрессорство и влияние на события начала XIX века.
Авторы: Nicolson Nicols
сначала послал Сальгарини в беспамятство, а затем побудил к конструктивной беседе.
Размазывая слезы по тому, что ранее было лицом, Винченцо сказал, что Лючия с дочкой заперты в одной из комнат в подвале дома.
— Силантий, всех надёжно связать по рукам и ногам, во рты вставить кляпы, — отдал приказ денщику. — Я проверю подвал.
Подвал оказался очень большим. Насчитал пятнадцать огромных винных бочек. В самом конце подвала, находились кладовые для продуктов. Скорей всего в одной из кладовок, содержится Лючия.
Поочерёдно открывал двери, освещал помещение факелом, не найдя никого, переходил к следующему помещению.
Людей нашёл в последней кладовке. Людей, это громко сказано. Это были живые скелеты женщины и ребёнка, в обрывках одежды. Они не могли самостоятельно даже подняться, и на моё появление никак не отреагировали.
Быстро поднялся наверх. Приказал Силантию готовить горячую воду и сварить куриный суп, все необходимое купить на рынке, он располагался буквально в двух десятках шагов от виллы. Затем спустился в подвал и по очереди перенёс несчастных в спальню, о которой знал. Женщина и ребёнок были живы, я проверил их пульс, но находились в крайней степени истощения, и очень грязны. Ничего, сейчас отмоем, и чуточку покормим, много нельзя, помрут от обильной еды.
С Силантием, около трёх часов потратили на приведение в божеский вид узниц. С трудом накормили бульоном. Сейчас они спали.
— Ваше высокопревосходительство, что делать с содомитами? — осведомился Силантий. — Двое уже не живые.
— Остальных отправить за первыми, а когда стемнеет, вывезти к ближайшей канализации, и сбросить туда. Местным крысам корм нужен.
— Да рази так можно? Они люди.
— Людьми были прежде, пока не погрязли в содомских оргиях, а сейчас они, не что иное, как исчадие ада. Не достойны, они быть, погребёнными по христианским обычаям. Всех умертвить! Выполнять!
Денщик спорить не стал, за многие годы совместной службы он знал, что если я отдал приказ, то проверю его исполнение. Да, мой приказ был жестоким, ну, а как относиться к содомиту по-другому. Винченцо заморил свою жену и ребёнка голодом, еще неизвестно выходим ли их за пару дней.
Отправил к Багратиону посыльного, сообщил командиру, что у меня на пару дней возникли очень серьёзные и неотложные дела.
В себя Лючия пришла на второй день. Узнать в этой исхудавшей, измождённой, с ввалившимися глазами, наполовину седой женщине, симпатичную, в прошлом Лючию, было очень трудно. Передо мной на кровати возлежала женщина в очень почтенном возрасте, сказать, что лежала старуха, язык не поворачивался, Лючии еще не было и сорока лет. Девочка, пока еще спала, видно еще не набралась сил, чтобы проснуться.
— Значит, мои мучения закончились, если мне грезится образ дорогого мне Стефана, — чуть слышно произнесла Лючия. — Спасибо Господи, что избавил меня от страданий.
— Лючия, тебе ничего не грезится, это действительно я, Степан, можешь меня потрогать, я не дух.
— Столько лет прошло, а ты совсем не изменился, только мундир богаче. Так не бывает, все стареют, и меняются. Ты не можешь быть здесь, ты где-то очень далеко.
Женщина еле смогла осенить себя крестным знамением.
Не удержался, взял Лючию за руку. Она такая холодная у неё!
— Никогда не думала, что у духов тёплые руки. Они бестелесные. Если я ощущаю тепло, то может, я еще не умерла? А где моя дочь?
— Она спит, с ней будет все хорошо. С вами обеими будет все хорошо. Давай, я дам тебе немного тёплого бульона, подкрепишься.
Лючия не сопротивлялась моим действиям, сделала несколько глотков, и я отнял от её уст кружку. Женщина непроизвольно за ней потянулась, желая еще немного принять тёплого, живительного варева, однако я её остановил. Хорошего понемногу, через некоторое время еще покормлю. Проверил девочку, её дыхание было ровным. Пусть пока поспит. Сон, говорят, лучшее лекарство.
— Если ты не плод моего воображения, то откуда взялся здесь? — с трудом произнесла Лючия.
— Моя армия освободила Милан от французов.
— Твоя армия освободила Милан, — как бы эхом, повторила Лючия. — А меня как нашёл?
— Дорогу к твоему дому я запомнил.
— Дорогу запомнил. А где Винченцо?
— С сегодняшнего дня ты вдова.
— Вдова.
— Отдохни немного, а потом поговорим.
— Я устала, хочу спать. А где моя дочь? С ней все хорошо?
— Спи, я позабочусь о дочери.
Женщина моментально отключилась. Повторно проверил девочку. На меня смотрели испуганные карие глазёнки, цветом, точь в точь, как у её мамы.
— Не бойся милая, — как можно ласковей сказал я, — я не причиню тебе вреда. — Попей немного
