Снова «попаданец». Еще вчера он был офицером Вооруженных сил РФ, а сегодня он двенадцатилетний подросток, сын куренного атамана Войска запорожского Низового. Судьба преподнесла в новом мире подарок, у героя появилась настоящая семья. Окончив Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус, герой достигает высокого положения в армии за счет своей целеустремленности и ума. Для Степана честь и совесть не пустые слова. Естественно в романе имеется любовь, прогрессорство и влияние на события начала XIX века.
Авторы: Nicolson Nicols
на внезапность. Враг не был готов к вашему наступлению.
— Все правильно говоришь, — довольно улыбнулся Суворов. — Но уйдя за реку, ты открыл противнику фланг своего полка и корпуса австрийцев. А если бы французы ударили?
— Пока не убедился, что мой маневр не принесёт ущерба нашим войскам, через реку не переходил. Я не отсиживался в обороне, а атаковал противника, бил и гнал его, потому угрозы нам не было.
— В целом, ты поступил правильно, но нарушать дисциплину в армии, никому не позволено. Если каждый начнёт воевать по своим личным планам, армия быстро развалится на части. Тогда противник нас побьёт, как малых детей. Что прикажешь с тобой делать?
— Отвечу вашими словами: «Как солдат, я заслуживаю наказания, и отдаю шпагу. Как русский, я выполнил свой долг солдата».
— Ох, хитёр ты Головко! Хитёр Вы все запорожцы такие, — рассмеялся полководец. — А что на мои слова ответили царствующие особы, помнишь?
— Помню.
— Вот и я судить не буду. Поздравлю тебя поручиком, за доблесть. За знамёна представлю к ордену. Только смотри на будущее, просчитывай наперёд каждый свой шаг. То, что ты у половины полка выдурил штуцеры, мне ведомо. Не пойму зачем? Стрельнул, а дальше умело орудуй штыком. Или у тебя на сей счёт другое мнение?
— Другое.
— Ну-ну, поучи меня.
— Не собираюсь я вас учить, вы многократно опытней меня, хочу только рассказать о своих мыслях, которые, мне кажется, полезны для достижения победы над противником.
Так вот. Поставлена задача выбить противника из полевого укреплённого редута с артиллерией. Начинает стрельбу наша артиллерия, пытаясь сбить орудия противника с позиций, побить пехоту. Пушку удаётся повредить только попаданием, а пушкари, очень часто остаются живыми.
У меня в роте семьдесят солдат и унтер-офицеров вооружены штуцерами. Они с восьмисот — тысячи шагов могут стрелять по позиции врага, выбивать пушкарей. А к пушке любого солдата не поставишь, тут сноровка и понимание надобно. Ещё офицеров повыбить нужно. Войско, лишённое управление, может превратиться в стадо. Этим надо пользоваться.
Когда переходим в атаку, вся рота, рассыпанным строем бежит на сближение с противником. Затем, по команде останавливается, на расстоянии сто-стопятьдесят шагов от врага, даёт залп и ложится на землю, идущие следом штуцерники, тоже производят залп. Вся рота одновременно поднимается и дружно атакует позиции неприятеля. Самые меткие стрелки идут последними, их задача добивать оставшихся в живых офицеров.
Таким образом, получается, мы не лезем всем скопом на позиции врага, а осыпав его метким огнём, постепенно наращиваем на него давление, как бы атакуем волнами. А для случаев обороны своих позиций, надобно иное построение войск.
— А тебе братец, палец в рот не клади, мигом откусишь. Из твоей речи делаю вывод, полезности есть. Оттого у тебя и людей меньше побито?
— Так точно.
— Хорошо ты мне все обсказал. Теперь, ступай к себе в батальон, подай, как положено рапорт на моё имя, и опиши, как надобно наступать и обороняться.
Во взятый нами Милан, я въехал с нашивками поручика.
Город, поначалу, показался мне вымершим. Жители в основном отсиживались по домам. Ещё вчера, здесь хозяйничали французы, устанавливающие революционные демократические порядки. Сегодня город заняли русско-австрийские войска. Что принесли они населению? Все останется так, как при французах, или вновь вернутся старые порядки?
Офицеры группами разбрелись по городу, в поисках увеселительных и питейных заведений.
Меня эти заведения не интересовали. Я хотел посмотреть древний Милан. В прошлой жизни, я ни разу не был за границей, а сейчас представилась такая возможность. Не буду себе отказывать в удовольствии.
— Ваше благородие, а куда мы поедем? Искать трактир? — поинтересовался Силантий.
— Трактир мы посетим чуть позже. Сейчас будем созерцать красоту города. Обрати внимание Силантий, тут, что ни дом, то дворец или музей. Тут множество зданий построенных очень давно.
— Что в них интересного, дома, как дома, только каменные. У нас избы рубят не хуже. Может, все же в трактир?
— Какой ты все же тёмный Силантий, не понимаешь красоты! Ладно, иди уже в трактир, но смотри без излишеств.
Я тронул коня, и поехал по улице. Жители Милана, убедившись, что воины армий ведут себя, в общем-то, прилично, начали понемногу появляться на улицах. На перекрёстках улиц, начали давать представления бродячие циркачи. На площадях пели и музицировали. Во истину говорят — Италия родина музыкантов и певцов. Из всей щелей полезли нищие, ну эта категория людей, при любой власти не пропадёт.
Ехал себе
