Снова «попаданец». Еще вчера он был офицером Вооруженных сил РФ, а сегодня он двенадцатилетний подросток, сын куренного атамана Войска запорожского Низового. Судьба преподнесла в новом мире подарок, у героя появилась настоящая семья. Окончив Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус, герой достигает высокого положения в армии за счет своей целеустремленности и ума. Для Степана честь и совесть не пустые слова. Естественно в романе имеется любовь, прогрессорство и влияние на события начала XIX века.
Авторы: Nicolson Nicols
О вас несколько раз справлялся. Немецкому дохтуру пообещал голову снести, если он вас на ноги не поставит. Ладно, вы полежите, а я побегу исполнять вашу волю.
Ну, что Степан Иванович, допрыгался? Рассуждал я мысленно. Сколько раз пули и картечь пролетала мимо, а сабли со шпагами, ты сам отбивал лихо. Выходит и на тебя у французов нашёлся не плохой артиллерист, положил заряд точно. Ранение это всегда плохо, а в этом веке плохо во много раз. Никаких тебе антибиотиков и антисептиков. В медицине я ничего не понимаю, ну, там перевязать я ещё смогу, а на что-то большее не способен, не научился. Попробую использовать народные средства лечения ранений. Читал, как лечили ранения белорусские партизаны, запомнил, спасибо хорошей памяти. Главное не занести инфекцию, а там, даст Бог, выкарабкаюсь. Организм у меня молодой и крепкий, справится. Вот подмогну ему немного, и порядок.
Силантий выполнил мои указания в точности, и коновала привели Этому, не молодому солдату, удалось уцелеть в этой мясорубке.
— Тебя как зовут? — спросил коновала.
— Иваном, ваше высокоблагородие, — хрипло ответил солдат.
— Лошадиное лекарство взял?
— Взял. Дак ить оно для лечения скотины, сбитые бабки лошадям помазать или рану на крупе, людям я его никогда не накладывал.
— Лекарство из дёгтя делал?
— Первостатейный берёзовый брал, сам бересту отбирал.
— Ну, человек от скотины не шибко отличается. Что хорошо лошади, то и человеку должно подойти. Я буду тебе говорить, а ты все выполняй в точности, тогда и полечишь меня правильно.
— Как прикажите, ваше высокоблагородие.
— Первое вымоешь хорошо руки. Потом оботрёшь их вином, тебе Силантий польёт немного. Снимешь с меня повязки.
Иван, глядя удивлённо на меня, отмывал руки и обтирал их вином. А потом вдвоём с Силантием, избавляли от повязки. Болезненно, однако, но ничего не поделаешь, если хочешь жить, терпи.
— Ну, что вы там видите? — поинтересовался у «докторов».
— Спереди две дырки, по боку идут две блинные и глубокие борозды, — заговорил Иван. — Со спины одна дырка, а наверху большая гуля.
— В этой гуле Иван, сидит картечь её надо вырезать.
— Да как можно, живого человека резать? Я не умею.
— У лошадей доставал пули?
— Бывало такое, но не часто.
— Вот и у меня достань.
— Нестерпимо будет ваше высокоблагородие, — промямлил коновал, — кричать зачнёте
— Постараюсь терпеть.
— Воля ваша.
Ох, уж этот лошадиный доктор! Предупреждать надо. Полоснул ножом по гуле резко и неожиданно. Боль заметалась по всему моему телу, я с трудом удержался от крика.
— Вот она гадина, — перекатывал на ладони окровавленный кусок металла Иван, — вышла чисто, кровь пошла.
— Теперь бери шомпол ружья, намотай на него чистую тряпицу, смочи вином, и промывай все мои сквозные раны, — с трудом произнося слова, приказал Ивану. — смотри, чтобы в ранах не остались куски от моего мундира или железа.
Вино с солью, да на открытые раны, это я вам скажу удовольствие для садомазохистов. Я себя к ним не причислял, но получил все удовольствия вместе взятые.
— Давай Иван маленько передохнем, — попросил коновала, — пускай кровь, протечёт по ранам.
— Силантий ты, в моих вещах пока поищи шёлковые нити, там есть толстые. Замочи их в вине, — наставлял денщика.
Примерно полчаса, сидел я, пытаясь привыкнуть к боли, она понемногу начала униматься. Очередное испытание, шитье ран по живому. Надо сидеть спокойно и не шевелиться, а то шов некрасивый получится. Ну, это я уже шутить изволю. Какая на фиг красота! Сейчас бы выжить.
Иван заштопал мне две длинные раны на боку, и им проделанную прореху на спине. Затем нанёс на все раны лошадиное снадобье, и наложил повязки.
Лечение отняло у меня все силы. Я выпил ещё немного воды, и завалился на постель, хотелось спать. Сон говорят лучший доктор.
Проспал я до следующего утра. Разбудил меня мочевой пузырь, своими настойчивыми требованиями. Не успел шевельнуться, а Силантий, тут как тут.
— Чего изволите, ваше высокоблагородие? — осведомился денщик.
— Помоги сходить до ветру. Не знаю, смогу ли один дойти.
— Да я ведро приготовил, на сей случай.
— Давай все же пройдёмся не спеша, надо разогнать кровь.
Поддерживаемый Силантием, я добрался до отхожего места. Когда возвращался, обратил внимание, что наше войско начинает покидать деревушку, двигаясь на восток.
— Силантий, мы, когда снимаемся?
— Полк наш выступает скоро. Его высокопревосходительство князь Багратион, очень обрадовался, когда узнал, что вы пришли в себя. Для вас карету на мягком ходу прислал. Приказал мне за вами глядеть неусыпно.
