Молодой человек, проходящий службу в ВДВ, неожиданно получает приглашение в структуры КГБ. Думаете, он растерялся? Как бы, не так. Спортсмен, ученик нового вида единоборств — который известен только одному человеку, его учителю. Он и является изобретателем этого боя. Дальше — больше.
Авторы: Данияр Акбарович Гафаров
на стенку. Блаженно затянувшись и помедитировав в тишине, он попросил налить ещё по одной, что я и сделал. Второй тост выпили молча, и я, понаблюдав за тем, как он блаженно щуриться, решил посмотреть на него в состоянии ра-хат, и чуть не выронил закуску с рук. А удивиться было чему.
Когда я входил в камеру, я автоматически просмотрел его свечение в ра-хат, и ничему не удивился. Что хотел увидеть, то и увидел, абсолютно тёмная аура, такое свечение я наблюдал у бандюков в Волгограде, когда мы проводили массовую зачистку. Там не было светлых цветов, всё поглотила чернота, а это как минимум ничего полезного для окружающих людей, всё только для себя, а как максимум — убийства, воровство, прелюбодеяние и все остальные человеческие грехи. У Погоста я наблюдал точно такое же свечение, но посмотрев на него сейчас, я впал в прострацию. Его свечение полностью избавилось от черноты, и показывало, что это обычный добропорядочный человек. И в районе головы даже были проблески золотистого свечения. Но так не может быть. От этого так просто не избавляются. Это как клеймо. Что бы ты не делал, как бы не заглаживал свои проступки, хоть местами, но темнота останется, у Погоста же я не увидел даже намёка на это, будто новорожденного видел. Как такое возможно? Даже у наших парней местами есть тёмные участки, мы ведь не святые. И что мне со всем этим делать теперь?
Видимо на моём лице что-то отразилось, и поэтому, Погост, спросил меня:
— Что-то не так?
— Да нет, всё в порядке, наверное. Ты как себя чувствуешь?
— Прекрасно! — улыбнулся он — Даже пальцы и глаз не болят. Такое чувство, что я только что родился. У меня не болят даже мои старые болячки, а их у меня было не мало. Я не понимаю, почему?
— Я могу только догадываться, — задумался я — возможно, ты искренне содеялся в своих грехах, от всего сердца, и поэтому всякие болячки перестали тебя донимать. Прощение грехов, так сказать. — я не стал говорить ему, что и в ментальном плане он чист яки агнец, зачем?
— Знаешь, а возможно ты и прав. — в этот раз уже задумался он — Я сейчас чувствую себя очень чистым. Таким я себя не чувствовал даже до того, как попал в банду. Хм, — улыбнулся он искренне — если существует рай и ад, может теперь, я попаду в рай?
— Теперь, думаю, попадёшь. — я опять задумался, и решил попробовать сломать шаблон — А, может, захочешь пожить ещё? С нами поработаешь? Ты ведь хотел исправить ситуацию в России?
— Нет, извини, вы уж сами, теперь я хочу только одного, вернуться к предкам, давно я их не видел, соскучился сильно, и упустить такой шанс не хочу. Я даже не знал, что так сильно скучал по ним. Ты обещал.
— Да я и не отказываюсь, обещал — выполню. Только у меня и рука уже не поднимется на тебя, как быть?
— А ты воспринимай это не как наказание, а как награду для меня, тем более, что я сам этого прошу. Пойми, я не хочу больше мараться в этом мире. Он меня категорически не устраивает. И если я выйду отсюда, то грязь потихоньку будет приставать к моему телу, а я этого не хочу. Я слишком хорошо прочувствовал чистоту. И вот ещё что, даже моя смерть может сослужить вам неоценимую услугу. Запустите меня в гробу по Москве — реке за городом, что бы никто не видел, при приближении сообщите анонимно в прессу, что плывёт гроб с Погостом, и всё. В гробу оставите послание для бродяг вроде меня, может, кто то и одумается вовремя, не доведёт ситуацию до истребления. И прессе можете намекнуть, что бы не сильно клеймило позором «Стрелу», а то, они сильно распоясались. Не хорошо это. Баранов у нас много в стране, многие верят прессе.
— Мысль интересная, может так и поступим. Как звать то тебя? А то, я даже с делом твоим не ознакомился, не когда было.
— Александр я, Суворов моя фамилия. — увидев удивление на моём лице, прокомментировал — Проняло, да? Вот и мне это спокойно жить не давало, от того и снёс свою фамилию к погосту, и так же обозвался, что бы помнить.
— М-да, удивил, не скрою.
— Тебя-то как звать, если не секрет конечно?
— Да какой уже секрет? — махнул я рукой — Александр я, Стрелок.
— Тёзка значит. — удовлетворённо махнул головой Погост — Ну что ж, тёзка, пора мне, заждались меня уже. Я их уже вижу, машут мне рукой, радуются за меня, ждут, когда я присоединюсь к ним. Давай, Стрелок, я готов. Буду за тебя и вашу группу молиться там. — он улыбнулся, и стал ждать.
— Прощай, Саша! — прикоснувшись к его лбу пальцем, я направил мощный энергоимпульс, в его энергоузел в голове, и просто перегрузил его узел, отчего он взорвался. В физическом плане ничего не изменилось, голова у него осталась целой, и даже улыбка не пропала с лица. Смерть была мгновенной. Он ничего не почувствовал. Просто упал на шконку спиной, и затих, с улыбкой на лице.
Не выходя с ра-хат, я увидел,
