Молодой человек, проходящий службу в ВДВ, неожиданно получает приглашение в структуры КГБ. Думаете, он растерялся? Как бы, не так. Спортсмен, ученик нового вида единоборств — который известен только одному человеку, его учителю. Он и является изобретателем этого боя. Дальше — больше.
Авторы: Данияр Акбарович Гафаров
как из его тела вылетел светящийся шарик размером с кулак взрослого человека, сделав пару кругов вокруг меня, он застыл передо мной, повисел так с минуту, и устремился в угол комнаты, где висели в ожидании ещё несколько шариков. Дождавшись собрата, они растворились в стене.
Вот и всё. Только сейчас я заметил, что моё лицо всё мокрое от слёз. И слёзы не прекращают течь. «Да-а, сильно меня проняло. Последний раз я плакал в детском саду наверно, сам этого не помню, мама рассказывала.
Что же это получается? Выходит жизнь наша — это испытание? Земля — чистилище? Вот почему он не остался? Отработал карму? Может быть я не знаю чего-то главного? Может мы и должны стремиться к чему-то хорошему, приближая момент, когда вот так же как Александр вознестись к своим предкам? Выходит, что это и действительно для него награда. Смогу ли я, вот также, просить смерти? Не знаю. Может быть, если почувствую, что-то, что почувствовал он и смогу. Одни вопросы, и ни одного ответа, одни домыслы.
Ладно, что-то расклеился я. Работать пора. Меня ждут великие дела».
Вытерев лицо от слёз и успокоившись, я вышел из камеры и отправился в столовую. От выпитого спирта меня слегка покачивало, но держался я нормально. Дверь в камеру даже не стал запирать, зачем?
Филин так и сидел в столовой, ожидая меня. Увидев, что я пришёл, он тут же побежал на раздачу, схватил заранее приготовленный поднос, там только второе надо было наложить, что т. Глаша с радостью и сделала. Подойдя к т. Глаше, я поздоровался с ней. Она радовалась мне и улыбалась сквозь слёзы. Никогда не замечал за ней такого. Может она моё состояние прочувствовала? Не знаю, как я выглядел, но наверно не важно, потому что и Филин смотрел на меня озадаченно. Но ничего не сказал пока. Забрав поднос, мы уселись за столик, а т. Глаша так и смотрела на меня, смахивая слёзы с лица полотенцем. Наконец и Филин не выдержал.
— Хват, что случилось? На тебе лица нет?
— Я только что убил ангела. — сказал я уткнувшись в поднос.
— Как, когда, почему? — занервничал Филин — Какой ангел, нет у нас Ангела, и не было никогда. Ты о чём вообще?
— Погост, он ангел. Стал им, в последний момент.
— Ничего не понял, как стал? Он же бандит, на котором и клейма ставить негде.
— Я не знаю, могу только предполагать. — устало ответил я. Что-то меня сильно рубит. До столовой-то я доковылял кое-как, а тут вообще расклеился. Это — скорее всего откат, слишком много энергии потерял единовременно. Мне нужен отдых, хороший отдых, что бы восстановить свою энергию, или по медитировать, но я бы лучше просто поспал сейчас. Даже кушаю нехотя, хотя приготовленный плов очень вкусен, и мяса там даже больше, чем обычно ложу я. Специально наверно т. Глаша выковыривала для меня. И чеснок мягкий, хорошо разварился. Как бы мне не лезла сейчас пища, а обижать т. Глашу не буду, как ни будь доем.
— Я думаю, что он получил отпущение грехов, — продолжил я — и после этого стал абсолютно чист, как ребёнок. Как такое возможно, я не знаю. Даже у нас не настолько чистое свечение, полно грехов — портящие нашу карму.
— Так ты теперь у нас и грехи отпускаешь? — удивился Филин.
— Да нет, ничего я не отпускаю. Я просто его выслушал после силового воздействия. Проняло его сильно, и он искренне покаялся. Пусть я не священник, но ему надо было выговориться. И ему это помогло. Он отринул всё мирское и задумался над своей непростой судьбой. Умер он легко, с улыбкой. А после, попрощался со мной и улетел со своими предками.
— Если бы это говорил кто-то другой, я бы просто покрутил пальцем у виска. — задумчиво проговорил Филин — Как мы выглядим… Там?
— Сгусток светящейся энергии, размером с кулак.
— Хм, здесь есть над чем подумать. — потёр свой подбородок Филин — А не убивать его нельзя было? Если он стал чистым, может и с нами бы поработал?
— Я предлагал ему, но он отказался категорически. Не хотел больше пачкать свою сущность, а испачкаться у нас придётся, так или иначе. Я бы на его месте может быть тоже отказался, не знаю. Он говорил, что те ощущения, что он испытал, не променяет ни на что.
— Понятно. Жаль, конечно, такие люди бы нам не помешали. Ладно, ты поел? Вот и отлично, т. Глаша очень старалась для тебя. Салат вообще сделала в единственном варианте, я бы тоже такой съел с удовольствием, но ты же знаешь её. Сказала только для тебя, значит только для тебя. Пошли, отведу тебя в твою комнату, а то ты уже на ходу засыпаешь.
Мы встали, Филин поддерживал меня за локоток. Я поблагодарил т. Глашу за вкусный обед, и мы поплелись ко мне.
Поднявшись на второй этаж, и пройдя в заднее крыло здания, мы наконец доковыляли до двери номер 16, и ввалились внутрь, это и были мои аппартоменты. Ну что сказать? Скромненько, но со вкусом.
