Молодой человек, проходящий службу в ВДВ, неожиданно получает приглашение в структуры КГБ. Думаете, он растерялся? Как бы, не так. Спортсмен, ученик нового вида единоборств — который известен только одному человеку, его учителю. Он и является изобретателем этого боя. Дальше — больше.
Авторы: Данияр Акбарович Гафаров
в этот момент что-то случилось там, мне стали доступны некоторые возможности человеческого организма, которые есть у каждого человека, но они заблокированы. У меня этот блок слетел, разряд электрического тока помог. Но не советую пробовать это на добровольцах. Можно потерять людей. Я ведь не знаю толком, как это происходит, и куда конкретно нужно целиться при этом. Да тут множество факторов может повлиять, это, всё-таки мозг, самый не изученный орган человеческого организма.
— И как это действует?
— Да как? Сначала просто испугался, и захотел остановить время на миг, что бы убраться подальше от эпицентра, я ведь таймер на подрыв запустил. В момент взрыва, я зажмурился, и всё затихло. Открыв глаза, увидел, что всё замерло. Не совсем конечно, но двигалось всё настолько медленно, что пока ты сделаешь шаг, я успею плотно пообедать и вздремнуть часок.
— Какие-то необычные ощущения есть? — проснулся исследователь в командире.
— Есть, конечно, и много. Когда я просто ускоряюсь, я затрачиваю свою энергию, которой не так и много. К примеру, пробежать километр в таком режиме я смогу, но потеряю столько энергии, что на финише просто рухну, и приходить в себя буду очень долго. Энергия восстанавливается медленно. Что бы сделать это быстрей, мне надо медитировать несколько часов, а что бы по медитировать, нужно быть хотя бы в чувствах. Вот так вот.
В случае остановки времени, энергии тратится настолько мало, что я этого не замечаю в этом состоянии. То есть, это как жить в нормальном режиме. Как для тебя прожить день, так и для меня в общем.
А ещё, в этом состоянии, все предметы, которые окружают меня, становятся очень хрупкими, сказывается инертность нормального течения времени. К примеру, если я захочу открыть дверь за нажимную ручку, то я, скорее всего эту ручку просто сломаю. Это всё равно, что с огромной скоростью придать ей ускорение в нормальном режиме. Так же это относится и ко всем другим предметам. Но что удивительно для меня, в этом режиме я не ощущаю инерции времени к самому себе. То есть я не ощущаю того киселя вместо воздуха, который действует на меня при простом ускорении. Поэтому наверно я и не теряю энергии в таких количествах. Это не просто ускорение, это что-то другое. Кстати, когда я отбегал от базы, я случайно наступил на лужу. Сразу я не обратил на это внимание, но что-то засело в голове, и в спокойной обстановке уже я поэкспериментировал с водой. В общем, я могу ходить по воде, даже не прибегая к бегу. Она меня держит как асфальт. Только если я остановлюсь, она потихоньку начнёт меня засасывать, и если перехлестнёт ступню, то ногу я уже не вытащу. Это похлещи бетона будет.
А вот вещи, которые были на мне, и те вещи, что я забирал, вместе с бумагами, почему то не пострадали, когда я их переносил. Я не знаю, как это объяснить. Избирательность какая-то. По физическим законам, вещи на мне должны были распасться при первых моих движениях, но этого не случилось. Я обратил на это внимание уже после того, как выбрался оттуда, а тогда не задумывался.
— Может какое-то поле, что окружает тебя, влияет на них?
— Нет, не думаю. Тогда бы вещи в моих руках не ломались при воздействии на них. Тут ещё присутствует такое понятие, как предел прочности. Например, если я перемещу болт на метр, то он просто нагреется, а если фанерку, то она сломается. Доску в десять сантиметров я пробью легко. С той скоростью, что я буду бить, для этой доски критично, а вот десяти сантиметровый металлический лист пробить может быть и не получится, да нет, точно не получится. Тут ещё влияет площадь воздействия. Если бы на перемещение предметов влияло моё поле, то при прикосновении к ним, они бы оказались в моём физическом состоянии, и я бы просто сломал руку при ударе по тому же листу. Здесь что-то другое. Да меня это не особо и заботит. Работает, вот и отлично.
— М-да, удивил ты меня, — подперев голову рукой, задумался Георгич — в очередной раз. С таким бонусом тебе и впрямь помощники только мешать будут. Хорошо, будешь действовать один. Когда приступишь?
— А вот с прессой разберёмся, тогда и отправлюсь.
— Думаешь, без тебя не справимся?
— Да нет, тут другое. Хочу посмотреть на реакцию общественности, когда это случится, для меня это очень важно.
— А кого ты имеешь в виду под общественностью?
— Народ, простой народ. Других, я называю общечеловеки.
— Хм, — усмехнулся майор — общечеловеки? А что, верно ты их. Хорошо, пусть будет так. Только учти, что чем больше мы тянем, тем больше опасность. Надо поскорее решить этот вопрос. Тем более брат твой…
— А что с ним? — заволновался я.
— Да ничего с ним, пока ничего. — махнул он рукой — Непоседа он, такой же как и ты. Присматривать за ним очень тяжело.
