Молодой человек, проходящий службу в ВДВ, неожиданно получает приглашение в структуры КГБ. Думаете, он растерялся? Как бы, не так. Спортсмен, ученик нового вида единоборств — который известен только одному человеку, его учителю. Он и является изобретателем этого боя. Дальше — больше.
Авторы: Данияр Акбарович Гафаров
агентов есть?
— Да, там же, папка с оглавлением «Поле».
— И много их у тебя?
— Семьдесят девять человек. Это все агенты из ЦРУ. Из них девять — мои замы. Вся основная информация по полю стекается сначала к ним, уже потом они информируют меня. Я основной куратор.
— Как так получилось, что ты выполнял полевую работу сам?
— Не было рядом в этот момент никого, а работа срочная. Да и хотел развеяться немного в поле, вспомнить былое. Вспомнил… Как вы на меня вышли?
— Тебя Погост заснял на камеру, а потом случайно его люди опознали, когда ты выходил из дома.
— Понятно. Подвела самоуверенность. Слишком расслабился я за двенадцать лет.
— Не казни себя, рано или поздно, это всё равно бы случилось. Ты и так переходил по этой жизни, целых двенадцать лет портил нам жизнь. Я так понимаю, агенты находятся по всей нашей необъятной?
— Ну, да. Глупо их держать в одном месте. А, кроме того, у вас по всей стране масса «вкусных» мест.
— Как ты с ними связываешься?
— В папке всё есть об этом, но раз в неделю у нас происходит встреча с моими замами, на этой встрече мы обсуждаем дальнейшую стратегию и указания сверху. Последняя встреча была сегодня, поэтому я припозднился. Этого, кстати в папке нет.
— Следующая, значит, будет через неделю?
— Да, в частном доме на окраине Москвы, мы там как бы на шашлык собираемся.
— Какие-то условности, или может быть знаки, о том, что всё в порядке, у вас есть?
— Да, на заборе должно висеть две крынки. Если там только одна, то встреча отменяется, если ни одной, то срочно надо валить из страны.
— Кто ни будь, встречает прибывающих?
— Нет, каждый заходит самостоятельно. У нас уже давно не происходило ничего серьёзного в плане безопасности, поэтому и порядок поменялся. Раньше я выходил во двор, и торчал там до посинения. Хоть и старались все собираться в одно время, но частенько не всегда это получалось. Страна у вас огромная, не всегда удавалось вовремя добраться до Москвы.
— С ними ещё кто ни будь приходит?
— Нет, только мои замы. Если идёт ещё, кто ни будь, значит что-то не так, и это знак опасности.
— Понятно. Адрес и время следующей встречи.
Он продиктовал мне адрес и время, я записал всё это в блокнот. Кроме этого, он сказал, что в той папке есть фотографии на всех агентов ЦРУ, работающих у нас, так что, ошибиться я не боялся. Кстати, место встречи оказалось на окраине Балашихи, в крепком частном доме на отшибе, с большим участком, который не обрабатывался очень давно. Только придомовая территория была боле менее проходима. Дом оставлять без присмотра он не боялся, просто платил деньги участковому, и тот ежедневно обходя свою территорию, присматривал за ним.
— Что за счета в коробочке?
— О-о, это моё самое стратегическое оружие. Это все счета ваших руководителей с паролями. Благодаря ним, я мог разворачивать ситуацию в любую интересующую меня сторону. Они наивно полагали, что мы не сможем проследить все их транзакции. Только они не учли, что все банки в мире — сотрудничают с нами, даже часть ваших банков. Швейцарские банки тоже под нашим контролем. Если ни у кого ещё, ни чего не пропало, то это говорит лишь о том, что нам это пока не надо было, это самый последний довод убеждения. Гораздо спокойней обходиться лишь пряниками. Но и этот метод мы не убираем, достаточно только намекнуть строптивцам о номере его счёта, как он идёт на сотрудничество. Потом конечно спешно меняет банк и переводит на другой счёт свои накопления, но мы об этом узнаём в тот же час.
— А наши счета вам тоже известны?
— Нет, неизвестны. Мы даже не знаем, под каким именем вы зарегистрированы. Но если, единовременно, на какой ни будь счёт, переведут достаточно солидную сумму, то это станет известно в тот же час.
— А если перевести на разные счета?
— Те счета, которые находится в этой коробочке, отслеживаются, и если вы переведёте их на другие счета, то это ничего не даст, они станут известны в любом случае. Лекарство только в их растрате.
— Ладно, с этим мы разберёмся.
Ещё некоторое время я расспрашивал его об особенностях встречи агентов, об их договорённостях и привычках, о расположении дома и прилегающем участке, да много о чём, и всё больше о предстоящей операции. Он не врал мне, я контролировал все его ответы. Это детектор лжи можно обмануть, он работает по совершенно другому принципу, меня же невозможно. Ещё нет даже такого аппарата, который может считывать состояние ауры и динамику её изменений в зависимости от ответов вопрошаемого, а поэтому и обмануть того — чего нет, нельзя. Сначала надо изобрести такой аппарат, а потом думать о методах обмана.
Все боле менее важные моменты я записывал в блокнот.
