Академия Ремесла принимает новых учеников, и этот курс будет не таким, как все предыдущие. Хотя бы потому, что в Академию поступила вампирша из таинственного «дневного» клана. А еще каким-то чудом смог пройти испытания главный герой — выходец из благородной семьи Никерс, обладающий весьма посредственными магическими способностями, которых едва хватает на включение обычной бытовой лампочки.
Авторы: Кош Алекс
дошло, что, поступив в Академию, я отказался от всех претезаний на трон. От этого мне сразу стало намного легче. Я, и на троне? Да вся страна по миру пойдёт раньше, чем я подпишу свой первый указ. Однако, как жаль, что Лиза не сечёт в политических делах так, как мой дядя, она бы себе локти кусала до конца своих дней. Променять Императора, на какого‑то Ремесленника.
– Теперь ты должен понять, почему тётя Элиза, скажем так, слегка недовольна твоим поступлением, – продолжал Ромиус. – Она хороший человек, но её амбиции, её стремление возвыситься над другими, слишком велики. К сожалению, это результат воспитания… Из‑за этого мы с ней и не ладили в последнее время, хотя я её и уважаю, и люблю…
– И теперь я испортил тёте все планы, – пробормотал я. – Мне жаль, но Император из меня всё равно бы не вышел, при всём тётином и даже моём желании.
– Ты зря так думаешь. На самом деле всему, что нужно знать императору, тебя обучали с самого детства, просто ты на это не обращал внимания, да и сейчас не обращаешь. Экономика, политика, история, даже твои занятия Искусством – всё это тонко спланированная тётей образовательная система. Не удивляйся, она предусмотрела всё, единственное, чего она не предусмотрела – это твоё поступление в Академию. На самом деле, у тебя слишком низкие способности, и если бы не то, что произошло на испытании, ты бы не попал в Академию. Не обижайся, конечно, но факты есть факты.
– Чего уж тут обижаться? Я всегда это знал, – слегка натянуто ответил я. – Это выходит, что тётя использовала меня всю жизнь? Лепила, желая получить идеального монарха?
Ромиус слегка смутился.
– Не совсем… Она считает, что делает это для тебя и очень любит. Просто у каждого своё понятие о счастье…
– А как насчёт понятия о том, что человек не может быть счастливым насильно? Даже если это не физическое насилие, а насилие над личностью?! – вскипел я.
– Тут уж я ничем не могу помочь. Это останется на совести твоей тёти и на твоей. Одно могу сказать точно – она тебя любит и всё делает только для тебя. Даже её желание возвыситься не что иное, кроме как средство, с помощью которого она хочет сделать тебя счастливым.
Я слегка успокоился. Тётя, конечно, не идеальна, но она же меня любит.
– Ну ладно, с этим я более или менее разобрался, но ведь это не всё, что вы хотели мне сказать? – спросил я дядю.
В его тёмных, похожих на мои, глазах проскользнуло некоторое одобрение.
– Нет, не всё. Я должен дать тебе возможность выбора – в Академию ты официально ещё не записан и, если захочешь, ты можешь спокойно в конце вечера удалиться из зала со всеми гостями. Никто кроме Высших Ремесленников и нескольких учеников не знает, что ты зачислен, и никто ничего не скажет, если ты уйдёшь. Может быть, ты когда‑нибудь и станешь нашим Императором, а может быть, ты сможешь стать Ремесленником. Но должен предупредить: и то и другое маловероятно. Предсказания весьма расплывчаты, да и многое может измениться в политической обстановке. А что касается Академии… в Академии мы можем так и не понять, почему у тебя случился сенситивный шок, и ты по прошествии некоторого времени будешь вынужден покинуть её стены, потому что не сможешь освоить дисциплины более высокого уровня.
Ромиус замолчал и стал внимательно изучать моё лицо, в ожидании ответа. Как я предполагаю, на моём лице читалась некоторая внутренняя борьба и неуверенность, но не потому, что я не знал, что именно выбрать, а скорее из‑за отсутствия возможности отказаться и от того и от другого.
– Что сказать, я не привык идти на попятную, и если у меня есть хоть какой‑то шанс стать Императором… – я поднял глаза на дядю. – То лучше смыться поскорее. Уж лучше я попробую стать Ремесленником.
Дядя улыбнулся и неожиданно обнял меня.
– Я рад, что ты так решил. Я думаю, что у нас всё получится, и мы сможем разобраться с твоим феноменом.
Что такое «феномен» я даже спрашивать не стал. Всё равно не скажет, а то и разочаруется во мне нафиг.
– И я надеюсь, – улыбнулся я.
– Я должен поговорить с твоей тётей и добавить тебя в списки, так что развлекайся и не забудь, что когда наступит время ухода всех посторонних, ты остаёшься со всеми поступившими адептами.
Я радостно кивнул и неожиданно вспомнил вопрос, который я хотел задать, но слегка отвлёкся из‑за навалившегося на меня «счастья».
– А… Ромиус, один вопрос…
– Да?
– А что это за девушка в белом, которую тут все так «любят». Когда она вошла, все сразу замолчали, как будто она прокажённая.
– Ты почти угадал. Она же вампир!
– Ну, это‑то я заметил, я же не слепой, – перебил я.
– Хватит перебивать! – неожиданно погрозил мне пальцем Ромиус, и я тут же вспомнил, что он не только мой дядя,
