В судьбе Знахаря наступает «пиковый» момент, когда все и вся оборачивается против него. За использование общака в личных целях сходка воров выносит приговор: «на ножи». Знахарь снова вынужден скрываться. На помощь ему приходит женщина, но спасет она его или погубит?
Авторы: Седов Б. К.
за содержанием преступников.
Осилив эту нелегкую фразу, оратор перевел дыхание и продолжил:
— Мне искренне жаль, что, произнося слово «преступник», я имею в виду именно вас, но это есть правда жизни, не так ли? Однако мы надеемся, что содержание в исправительном учреждении принесет благотворный результат и общество вновь обретет своего члена в свои ряды.
Тюря не выдержал и прыснул.
Запор пронзил его убийственным взглядом, а оратор широко улыбнулся и сказал:
— О, я понимаю! Наверное, в моем произношении была какая-нибудь смешная ошибка. Все в порядке! Я понимаю! Я знаю, что это бывает… э-э-э… забавно. О’кей! Ит’c о’кей!
Он засмеялся и, погрозив Тюре пальцем, сказал:
— Мы тоже иногда смеемся над чужими забавными ошибками.
После этого он сделал серьезное лицо и, изменив интонацию, объявил:
— Кроме всего прочего, наша организация озабочивается соблюдением прав заключенных, и если вы имеете какие-либо жалобы, то можете передать их мне прямо сейчас.
Он замолчал и сочувственно уставился на зэков, всем своим видом показывая, что вот как раз сейчас-то и можно рассказать о наболевшем.
Запор зловеще ухмыльнулся. Мол, давайтедавайте, пожалуйтесь на что-нибудь. Я вам, бля, потом устрою Содом с Гоморрой.
Тюря нахмурился и, сделав шаг вперед, сказал:
— У меня есть жалоба!
Запор побагровел и, если бы взгляды могли убивать, Тюря уже лежал бы на полу без головы, без рук и без ног.
Американский гуманист проникновенно посмотрел ему глаза и, понизив голос, задушевно сказал:
— Вы можете передать эту жалобу мне прямо сейчас, и она обязательно будет рассмотрена на ближайшем заседании Конгресса.
— Да, обязательно, — с вызовом сказал Тюря.
— Да, обязательно, — подтвердил гуманист, вынув из кармана блокнот и ручку, — я вас слушаю.
Тюря откашлялся и, бросив взгляд на Запора, который в ответном взгляде обещал ему четвертование как минимум, сказал:
— От имени коллектива камеры номер одиннадцать требую предоставления всем заключенным специальной литературы, без которой возвращение к нормальной жизни будет весьма непростым делом.
— Какой именно литературы? — спросил гуманист деловым тоном.
— Литературы, в которой отражены те самые законы нашей страны, которые мы по незнанию нарушаем. А именно, — Тюря снова откашлялся, — Конституция Российской Федерации, Уголовный Кодекс и Комментарии к нему в четырех томах, Уголовно-Процессуальный кодекс и Комментарии, Гражданский кодекс, а также Устав Пограничных войск. Все.
— … устав пограничных войск… — бормотал гуманист, быстро строча в блокноте.
Закончив записывать, он с одобрением посмотрел на Тюрю и сказал:
— Отрадно видеть в заключенном такое желание повысить свою грамотность в вопросах юриспруденции. Позвольте пожать вашу руку.
Он с улыбкой потряс Тюрину клешню и спросил:
— Простите за нескромный вопрос — за что вы арестованы?
— Ноу проблем, — радостно откликнулся Тюря, — тройное убийство и поджог приюта для бездомных детей.
Улыбка сползла с лица гуманиста, он выпустил Тюрину руку, обагренную кровью невинных жертв и оскверненную пеплом с пожарища богадельни для милых несчастных малюток, и, не найдя, что сказать, отошел в сторону, с ужасом глядя на зэка.
Знахарь посмотрел на Запора.
Багровость исчезла с лица начальника тюрьмы, свирепость — тоже, но обещание разобраться с шутником чуть позже читалось на его вертухайской морде так же легко, как первомайский транспарант «Миру — мир» на фасаде Большого Дома. Запор был, конечно же, отъявленным мерзавцем, но толк в тюремном остроумии знал.
Довольный Тюря шагнул на свое прежнее место, а из группы американских гуманитариев выступил другой оратор и, подняв голову, заявил:
— Наша организация тесно сотрудничает с Американской Католической Церковью Святой Марии, и я являюсь настоятелем этой церкви.
— Ересь… — пробормотал Кадило.
— О, я знаю, что такое ересь, — кивнул католик, — но Христос говорит, что на небесах найдется место для каждого, и я надеюсь, что незначительные расхождения во взглядах на христианство не помешают нам соединиться на небесах.
Он улыбнулся Кадилу, затем всем остальным и добавил:
— В заключение нашего краткого визита я с ведома и разрешения господина директора тюрьмы, — он обернулся к Запору и одарил его белозубой улыбкой, — преподнесу вам экземпляры Святого Писания и несколько небольших подарков.
Тут все американцы зашевелились, и Знахарь только в этот момент обратил внимание на то, что в руках у стоявших позади делегатов были набитые чем-то пластиковые мешки.
— Прошу
