В судьбе Знахаря наступает «пиковый» момент, когда все и вся оборачивается против него. За использование общака в личных целях сходка воров выносит приговор: «на ножи». Знахарь снова вынужден скрываться. На помощь ему приходит женщина, но спасет она его или погубит?
Авторы: Седов Б. К.
заводе, а, как клятвенно уверяли члены комиссии, прямо в самой Америке.
— Кофе, говоришь? — Тюря снял сильные очки и, поморгав, посмотрел на Знахаря. — Кофе — это хорошо. Я не против.
Он аккуратно сложил бисер в мешочки, убрал их в тумбочку и, не поворачивая головы, распорядился:
— Жучок, организуй-ка нам кипяточку.
Расторопный Жучок, подвижный чернявый пацан небольшого роста, метнулся в другой угол камеры, где была розетка, а Тюря, посмотрев ему вслед, сказал:
— Нормальный пацан. Достойная смена, так сказать. Как думаешь?
И вопросительно посмотрел на Знахаря.
Знахарь посмотрел в ту сторону, где скрылся Жучок, и ответил:
— Я думаю, что лучше всего будет, если он выйдет отсюда и забудет о братве, о тюрьме и о всяких там понятиях. Кстати, за что он тут?
— Украл в магазине мобильник.
— И всего-то?
— Ага.
— Ну что же, грех невелик, так что у него есть шанс вернуться к людям.
— Ну, Знахарь, ты рассуждаешь прямо как замполит какой-нибудь.
— Что значит — как замполит? Кадило тебе то же самое скажет. Хочешь, спрошу у него?
— Да ну его, — махнул рукой Тюря, — он как свою шарманку заведет, хрен остановишь. Не надо.
— Ну, не надо так не надо. А насчет того, что я говорю, как замполит…
Знахарь задумался на минуту, потом сказал:
— Ведь ты сам, Тюря, если разобраться, не любишь ту жизнь, которой живешь. Что, не так?
— Так, — легко согласился Тюря, — но ведь не я ее выбрал, а она меня.
— Ишь ты, — Знахарь слегка удивился, — так ты фаталист, что ли? Знаешь, что это такое?
— Знаю, не беспокойся, — усмехнулся Тюря, — или ты думаешь, что я просто тупой урка и кроме блатной фени, ничего не слышал?
— Ну, так-то я, конечно, не думаю…
— Вот именно. Но уж так вышло, что я стал уркой. И теперь обратного пути нет. Так что живу я по понятиям и против них не выступаю. Не то что ты.
— Это, значит, вроде военного, как я понимаю, — кивнул Знахарь. — Пошел, значит, человек сдуру да смолоду в военное училище, присягу принял и трубит двадцать пять лет. Службу свою ненавидит, а куда деться — за базар-то отвечать надо, да и начальники в строгости держат. Так?
— Так, — согласился Тюря, — именно так.
— Хорошо, — сказал Знахарь, — тебе уже шестьдесят скоро, менять рельсы поздновато, но этот-то пацан — ему же еще и двадцати нету! Зачем же его уродовать, зачем его в блатные тянуть?
— Незачем, — опять согласился Тюря, — да ведь никто его и не тянет, сам пришел, сам хочет, вот ведь какое дело, понимаешь?
— Ага, а ты, значит, ветеран кандальный, с радостью его принимаешь, рассказываешь ему про романтику воровскую, по головке гладишь, понятиям этим поганым учишь… Так получается?
В проходе показался Жучок, который осторожно нес полную кружку кипятка. Поставив ее на тумбочку, он мухой заскочил на третий ярус и затих там.
— Спасибо, — негромко поблагодарил его Тюря.
— Всегда пожалуйста, — донеслось сверху.
Тюря усмехнулся и сказал:
— Видишь, какой вежливый юноша?
— Вижу, — ответил Знахарь. — Ну что, давай кофе пить?
— Давай, — сказал Тюря и сел.
Они разлили кипяток по кружкам, насыпали в него гранулированный кофе, добавили сахару и несколько минут молчали, с удовольствием потягивая горячий ароматный напиток. Отпив примерно половину, Знахарь поставил кружку на тумбочку и достал сигареты. Тюря сделал то же самое.
Закурив, зэки посмотрели друг на друга, и Тюря спросил:
— Так на чем мы остановились?
— А на том, — ответил Знахарь, — что ты молодых хоть и не тянешь в урки, но если они сами приходят, ты их и не гонишь. А должен бы, раз знаешь, что это за жизнь такая собачья.
— Ага, — кивнул Тюря, — понятно.
Он выпустил дым в проход и, посмотрев на Знахаря, спросил:
— Ну а сам-то ты что по поводу всего этого думаешь?
Знахарь ответил не сразу.
Ему, конечно, было что сказать, но излагать это здесь, на нарах…
Он понимал, что Тюря с удовольствием поддержит беседу на любую тему, хоть о влиянии марксизма-ленинизма на рост поголовья мериносов в Новой Зеландии. И о взглядах его, Знахаря, на криминалитет и его неприглядное место в истории человечества он побазарит с удовольствием. Возможно, он даже будет соглашаться со Знахарем, осуждая воровскую идеологию и сокрушаясь по поводу того, что когда-то сам встал на эту топкую дорожку…
Но завтра, в разговоре с другим человеком, он с такой же заинтересованностью и увлечением будет говорить о том, что понятия — это самый верный регулятор человеческих отношений, и те, кто живет не по понятиям, — козлы и уроды.
Знахарь хмыкнул и спросил:
— Слушай, Тюря, а скажи-ка мне: что такое «петух»?
Тюря
