В судьбе Знахаря наступает «пиковый» момент, когда все и вся оборачивается против него. За использование общака в личных целях сходка воров выносит приговор: «на ножи». Знахарь снова вынужден скрываться. На помощь ему приходит женщина, но спасет она его или погубит?
Авторы: Седов Б. К.
Ну-у… Ты знаешь, вообще-то стала бы. Дело ведь не в полосках на штанах, а в том, что в самих штанах.
— Так, — сказал я, — может быть, мне вообще пойти погулять?
— Да ладно, сиди себе, — засмеялась Наташа, — вот если бы он был не нарисованный, тогда — другое дело. А так — кому он нужен! А кроме того, нарисовать-то можно все что угодно, сам знаешь.
— Ну спасибо тебе, благодетельница, — с облегчением вздохнул я, — утешила. Я тут, кстати, посмотрел на этот милый столик, и мне в голову пришла неплохая мысль.
Наташа поняла меня с полуслова и, оглядевшись, сказала:
— Да ты с ума сошел, кругом люди сидят.
— А я и не говорю, что прямо сейчас, просто можно потом договориться с хозяином и… Ну, сама понимаешь.
— Понимаю, — кивнула Наташа, — понимаю и поддерживаю.
— Вот и хорошо.
Вся посуда на нашем столе, да и вообще в этом весьма дорогом ресторане была сделана из серебра и покрыта чеканкой и резьбой. Все было увесистым и надежным. Ничто не могло разбиться или сломаться. Беря в руки вилку, я чувствовал себя вооруженным, а большое серебряное блюдо, на котором сиротливо лежали несколько не съеденных Наташей устриц, вполне могло послужить щитом и выдержать удар меча или алебарды.
Я взял со стола высокий и тяжелый серебряный сосуд с откидывающейся крышкой и наполнил наши серебряные рюмки темным и густым вином «Кровь рыцаря», и в самом деле по цвету напоминавшим черную кровь, которая…
… черную кровь, которая толчками выплескивается из дырки в простреленной голове.
Я отодвинул свою рюмку и огляделся в поисках официанта.
Он оказался рядом со мной быстрее, чем я успел моргнуть два раза.
— Принесите мне что-нибудь прозрачное, — сказал я.
— Прошу прощения, сэр, что вы имеете в виду? — официант недоуменно, но учтиво приподнял бровь.
Я засмеялся и ответил:
— Простите, я был неточен. Я имею в виду напиток. Ну, какой-нибудь джин, виски или еще что-нибудь крепкое, только чтобы это не было красного цвета.
— Я понял вас, сэр, — официант кивнул и понизил голос, — и я скажу вам, сэр, что вы далеко не первый посетитель, которому в этой старинной обстановке вино напоминает кровь.
Он еще раз кивнул, понимающе поджав губы, и спросил:
— Так все-таки джин или виски, сэр?
Я посмотрел на Наташу и она, взглянув на свой кубок, тоже отодвинула его и сказала:
— Джин. Нам обоим — джин.
— Слушаюсь, сэр.
И мы увидели удаляющуюся худую спину официанта, в которой было столько истинного британского достоинства, что его с лихвой хватило бы на всю Новгородскую область.
— Слушай-ка, Наташа, — сказал я, глядя вслед официанту, — а тебе не кажется, что мы слишком расслабились?
— Что значит — расслабились?
— А то, что нужно действовать, а мы с тобой на островах отдыхаем, в английских кабаках устриц трескаем, а в это время…
— Костик, милый, успокойся, — Наташа положила прохладную ладонь на мою руку, — я прекрасно понимаю, что с тобой происходит.
— Ну и что же со мной происходит? — недовольно поинтересовался я, не убирая, впрочем, руки.
— А происходит с тобой вот что… — начала Наташа, но в это время официант принес квадратную серебряную флягу, которую держал в белоснежной салфетке с вышитыми по углам коронами.
— Ваш джин, — негромко провозгласил он и, продемонстрировав флягу сначала Наташе, а потом мне, вознамерился налить.
— Благодарю вас, — я остановил его жестом, — мы сами.
— Как вам угодно, сэр, — официант наклонил голову, показав пробор, напоминавший тонкий и ровный шрам, и поставил флягу передо мной.
Когда он удалился, я взял тяжелый серебряный сосуд в руки и стал его рассматривать.
Фляга была покрыта тончайшей резьбой, изображавшей охоту на оленя. Гладкошерстные собаки с длинными гибкими туловищами и вытянутыми узкими мордами мчались сквозь прихотливо ветвящиеся кусты за небольшим оленем. Олень закинул рога на спину и косился на приближавшихся собак испуганным глазом. За собаками мчались кони, на которых, судя по вычурным одеждам, сидели сэры, пэры и таны, трубившие в почтовые рожки и размахивавшие оружием. Смерть оленя была не за горами. Один из охотников на всем скаку прикладывал к губам духовой инструмент, подозрительно напоминавший бутылку. Наверное, это и была бутылка, решил я и налил нам джина, от которого крепко пахло можжевельником.
Мы чокнулись, рюмки издали плывущий металлический звук.
Джин был — что надо.
Приятно обжигая, он проскользнул в мой желудок, и в груди загорелось мягкое пламя, которое согревало и возбуждало. Во рту бушевал хвойный вихрь, сразу же проникший в мозг и щекотавший за ушами. Это мне понравилось, и я решил повторить эту приятную
