В судьбе Знахаря наступает «пиковый» момент, когда все и вся оборачивается против него. За использование общака в личных целях сходка воров выносит приговор: «на ножи». Знахарь снова вынужден скрываться. На помощь ему приходит женщина, но спасет она его или погубит?
Авторы: Седов Б. К.
в кино. На самом же деле это весьма неприятное и очень опасное развлечение.
Но при этом варианте нужно было решить вопрос с нашими девочками и обслугой. Взять их всех на вертолет мы не могли, потому что их было слишком много, и поэтому мы решили попросту бросить их на произвол судьбы, но судьба эта была вовсе не такая горькая, как можно было подумать.
Когда все будет сделано и мы будем уже в воздухе, Генри сразу же свяжется по своим старым каналам с американской спецурой, которой в Пакистане, как, впрочем, и везде, полно. Он скажет, что во дворце шаха Аль Дахара находится большое количество захваченных ваххабитами европейцев, которых заманили туда обманом. Спецы свяжутся с правительством, а оно, не желая портить отношений с Америкой, сразу же направит туда военных, так что всю эту компанию накроют и оставленные нами люди будут благополучно освобождены.
Дай Бог, дай Бог…
Я решил, что лучше даже не думать о том, что будет, если эта часть плана провалится, и, завершая совещание, сказал:
— Ну что же, джентльмены, я надеюсь, все ясно. Так что чистите стволы и ботинки, завтра показательное выступление. Желаю всем спокойной ночи.
Дисциплинированные джентльмены встали из кресел и, вежливо пожелав нам с Наташей не терять времени даром, вышли из комнаты.
Когда мы остались одни, я снова уселся в кресло и закурил.
Наташа некоторое время молча смотрела на меня, затем вытащила из ящика с битым льдом банку пива и сказала:
— Вроде все правильно спланировали, но меня не оставляет такое чувство, что это еще не все. Можешь считать это женской интуицией, но сюрпризы обязательно будут. Причем я имею в виду вовсе не ловушки в коридорах, а человеческий фактор.
Она открыла пиво, а я выпустил дым в потолок и спросил:
— Что значит — человеческий фактор?
Сделав несколько глотков, Наташа шумно выдохнула, вытянув губы, и сказала:
— Надо поставить памятник тому, кто придумал холодное пиво.
— А я слышал, что в Киеве стоит памятник салу.
— Это что — свинье, что ли?
— Нет, не свинье, а именно салу. Правда, я сам его не видел, но мне говорили, — я тоже взял из ящика со льдом банку пива и, открыв ее, вернулся к основной теме: — Так что это за человеческий фактор такой?
— Мне очень не нравится, что вокруг дворца вертится Надир-шах.
— Мне тоже не нравится, а что делать?
— Ну, что делать — как раз понятно, — сказала Наташа, откидываясь на спинку кресла. —
Хватать Коран и быстро сваливать отсюда. С этим все ясно. Меня больше интересует, что ему здесь нужно. Если Надир-шах пасется вокруг Корана — это одно дело. Пусть себе. Главное, чтобы не совался сюда. А если его интересуем мы…
— Что значит — мы?
— То и значит. Знахарь, например.
— А-а, вот ты о чем… Я тоже думал об этом. Но не получается. Если бы он знал, что этот самый Знахарь едет к Аль Дахару, то самым верным было бы напасть на нас по дороге в какомнибудь ущелье, а не устраивать беспредел со стрельбой в доме уважаемого человека.
— Мы, между прочим, хоть и видели уже на конкурсе этого уважаемого, а также жирного и противного человека, но кто знает, может быть они вместе с Надир-шахом планируют тихонечко перемолоть нас всех на фарш и…
— Ну, Наташа, это ты уже поехала в какой-то кошмар на улице Вязов, — засмеялся я. — Перемолоть на фарш! Ну, перемолоть, а что дальше?
— Так ведь не всех! Ты-то им живой нужен, понимаешь? А всех остальных — на фарш. И меня тоже, между прочим.
— Не знаю, не знаю, — я с сомнением покрутил головой, — по-моему, тебя понесло. Не фантазируй лишнего.
Я встал и, потянувшись, сказал:
— Давай-ка спать. Уже первый час.
— С каких это пор первый час ночи стал для тебя поздним временем? — удивилась Наташа.
— А с таких, что завтра трудный день и нужно выспаться.
Я открыл дверь в ванную и, оглянувшись, увидел, как Наташа провожает меня своим специальным взглядом, говорившим о том, что сразу после меня она тоже примет душ, а потом…
— И знаешь, — сказал я, — давай сегодня обойдемся без… Ну, без, так сказать, интимной близости. Женщина воодушевляет на подвиги, когда она недоступна, а когда она прямо тут, при тебе, то наступает некоторая расслабуха, которая нам сейчас ну никак не нужна. Вот победим завтра войско Аль Дахара, тогда и расслабимся по полной.
— Да-а-а… — обиженно протянула Наташа, — а если тебе завтра яйца отстрелят, что я буду делать?
— Во-первых — типун тебе на язык, дура несчастная, а во-вторых, ты обратила внимание, как на тебя Майкл пялится?
— Обратила, конечно, — самодовольно ответила Наташа, — как же не обратить, такой видный мужчина!
А Майкл и на самом деле был видным мужиком.
Выше меня ростом, тонкая
