В судьбе Знахаря наступает «пиковый» момент, когда все и вся оборачивается против него. За использование общака в личных целях сходка воров выносит приговор: «на ножи». Знахарь снова вынужден скрываться. На помощь ему приходит женщина, но спасет она его или погубит?
Авторы: Седов Б. К.
шли за мной, и, первым увидев изрешеченные осколками стены и два трупа на полу, выглядевшие так, будто их рвали собаки, я обернулся и сказал:
— Хорошая работа, Генри.
Потом я повернулся обратно и у меня отвисла челюсть.
Вот та самая площадка.
Вот дверь в гарем, в нарушение всех мусульманских традиций украшенная изображениями постельных сцен. Я ее хорошо запомнил.
Вот два мертвяка лежат, они этот гарем охраняли.
Вот изразцовая плитка, отколотая в форме полумесяца и заклееная скотчем. Ее я запомнил специально.
А где же дверь в сокровищницу?
Я обернулся на своих спутников и увидел на их лицах такое же выражение, какое, наверное, было и у меня.
Удивление и недоумение.
Вдалеке снова послышались выстрелы, и мы замерли.
На этот раз перестрелка была долгой.
Сначала поливали одновременно несколько автоматов, и я понял, что это воины Аллаха не жалеют патронов, за которые заплатил их хозяин. Потом раздался взрыв, после которого захлопали пистолетные выстрелы. Потом еще два взрыва, снова автоматные очереди, затем что-то вроде нестройного «аллах акбар», потом опять бешеная стрельба, и наконец все стихло.
Мы переглянулись, и Генри недовольно покрутил головой.
— Похоже, мы остались одни, — сказал он.
— Возможно, — подтвердил я и, повернувшись к той стене, где еще вчера была дверь в сокровищницу, указал на нее пальцем и спросил: — А вот это как понимать?
Генри нахмурился и, оторвавшись от невеселых мыслей о неизвестной, но наверняка горестной судьбе своих боевых товарищей, посмотрел на стену.
Потом он достал сигареты и, закурив, ответил:
— Сейчас посмотрим.
И стал внимательно изучать стену.
Следя за его действиями и прислушиваясь к тому, что происходило в отдалении, мы тоже закурили, но не успели сделать и по две затяжки, как Генри выпрямился, повернулся к нам и сказал:
— Все ясно. Мы это уже проходили. Здесь меняется вся стена. Та, в которой есть дверь, уезжает, а на ее место встает эта, сплошная. Поэтому и швов никаких не видно. Только обычные стыки с полом, потолком и другими двумя стенами.
Я оглядел стену.
Высота — около трех метров, в ширину — метра четыре, а толщина…
И, будто угадав мои мысли, Генри сказал:
— В толщину эта плита не меньше метра, но это — фикция. Внутри она пустая, потому что если бы она была монолитная, то весила бы…
Он задумался, а Наташа быстро сказала:
— Около тридцати тонн.
Генри удивленно посмотрел на нее и спросил:
— Правда? Это ты в уме посчитала?
Наташа пренебрежительно хмыкнула и, затянувшись, ответила:
— Это только вы, тупые американцы, без калькулятора не можете треху от десятки отнять. А мы, продвинутые европейцы…
— Все, сдаюсь, — Генри поднял руки, — прости глупого негра.
Он повернулся ко мне и закончил:
— Тридцать тонн. Да ее хрен провернешь даже с соответствующим механизмом. Тут ведь нужен такой же противовес, значит, получается уже шестьдесят… В общем, сейчас мистер Генри Хасбэнд скажет волшебное слово, и этот Сезам откроется как миленький.
Он скинул на пол рюкзак и, присев около него на корточки, стал доставать какие-то брикеты, пакеты и, как я понял, взрыватели.
При этом он увлеченно бормотал себе под нос:
— … так, возьмем этот хорошенький пластилинчик и налепим его сюда вот так… колечком… а теперь лучики сделаем, как у солнышка… ах, какое красивое солнышко получилось… а чтобы оно поярче светило, засунем сюда…
И он прилепил к метровым лучикам этого солнышка, сделанного из пластичной взрывчатки, длинные узкие брикеты и испортил этим всю картину.
Отойдя на шаг, он полюбовался своей работой и сказал:
— А теперь — вот это.
И воткнул в кривой пластидовый круг сразу шесть взрывателей.
— А еще — вот это.
И соединил их с маленькой черной коробочкой, на которой сразу же загорелся красный светодиод. Коробочка повисла на проводах, он любовно поправил ее и достал из рюкзака еще одну коробочку, побольше.
Вытащив из нее короткую антенну, он откинул предохранительную пластину и щелкнул оказавшимся под ней тумблером.
Сразу же на обеих коробочках синхронно замигали еще и зеленые огоньки.
Генри сделал лицо сумасшедшего, пустил из угла рта тонкую струйку слюны и, скосив на нас безумные глаза, ласково сказал:
— А теперь мы нажимаем на эту кнопочку…
И поднес палец к этой самой кнопочке.
— А может, нам на всякий случай отойти подальше? — нервно поинтересовалась Наташа.
Генри заржал и торжествующе произнес:
— Это тебе за тупого американца. Один — один.
Потом он вытер слюну и задумчиво сказал:
