Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
мысль.
И что теперь делать? Ведь одним признанием в любви МакГонагалл ограничиваться не собиралась. Она решительно прижалась ко мне, обхватив за талию (вернее, за то место, где она, по идее, должна быть) и уставилась в глаза с немым обожанием. Словно маленький пушистый котенок, которого так и хотелось приласкать. Судорожно сглотнув, я попытался отстраниться и осторожно заявил:
— Минни, ты слегка… не в себе. Давай, я вызову Ниппи, и он мигом доставит тебя в твои апартаменты, где ты сможешь отдохнуть?
— Альбус, я не пьяна! — возмутилась профессор, выдохнув мне в лицо букет сладковато-цветочных ароматов.
Ах, вот оно, что! Похоже, моим вином дело не ограничилось. Осушив пару бутылок, девочки не на шутку распалились и принялись методично уничтожать запасы знаменитых травяных настоев Помоны, устроив полноценные посиделки, которые были прерваны появлением Лэндшира. Теперь понятно, почему моего заместителя ноги не держат! Впрочем, Минерва и сама это понимала, поскольку уточнила:
— Ну, может, самую ч-чуточку… Но ты не думай, я еще вполне акведат… адекватна и понимаю, что говорю. Альбус, я действительно очень сильно тебя люблю! Просто раньше не решалась признаться в этом. А сегодня мы с Помоной поговорили по душам, и я вдруг осознала, какой была дурой. Столько лет я боялась, столько лет боролась с собой, усмиряя огонь настоящего чувства, пытаясь забыться в работе, надеясь найти забвение в чужих объятиях… А ты все это время был рядом. Поддерживал, утешал, заботился. И я решила — хватит бегать от себя! Я же г-гриффиндорка!
Профессор решительно тряхнула гривой темных волос.
— Да, это по-нашему! — весело заявил за моей спиной кто-то из нарисованной братии. — Я тоже своей супруге сделал предложение, будучи в конкретном подпитии! А все потому, что в трезвую голову подобная глупость прийти не может!
Палочка сама собой скользнула в ладонь, и по кабинету пронесся ледяной ветер, мгновенно заморозивший портреты. Нет, с говорящим интерьером нужно разбираться радикально. Завтра же отправлю всю эту болтливую компанию в Выручай-комнату, пусть там языками чешут! А МакГонагал будто и не слышала ехидного замечания со стены. Она все так же смотрела на меня с ожиданием, а эмоции были переполнены отчаянной надеждой.
Я понимал — пока мы не зашли слишком далеко, лучшим выходом будет наложить на профессора ‘энервейт’ и вызвать домовика. Ведь это сейчас, когда алкоголь отключил мозги, она полна решимости, а едва протрезвеет — наверняка пожалеет о своем поступке. Однако бездонные зеленые глаза, ощущение доверчиво прижимающегося женского тела и жаждущие поцелуя приоткрытые губки заглушили слабый голос моего рассудка. Сграбастав радостно пискнувшую красавицу в охапку, я жадно впился в податливые уста.
Страсть, с которой Минерва ответила на мой поцелуй, была не менее сильной, и это окончательно снесло мне крышу. Мы оторвались друг от друга, лишь когда в легких кончился кислород. Тяжело дыша, я подхватил профессора на руки и понес в спальню, получив от фамильяра пожелание приятно провести время. То ли ежедневные тренировки вместе с зельями Поппи значительно укрепили вялые директорские мышцы, то ли стремительно разгоравшийся огонь нашего желания щедро накачивал мое тело адреналином, превращая в Супермена, но вес МакГонагалл практически не ощущался.
Водрузив покорную женщину на просторное ложе, я принялся освобождать ее от одежды. Мантия полетела на пол, следом отправилась блузка, обнажив аппетитные полушария, которым я не замедлил уделить самое пристальное внимание, вызвав довольный стон у анимага. Нежно массируя упругую грудь и осторожно покусывая набухшие горошинки сосков, я между делом срывал с себя костюм, абсолютно не заботясь о его сохранности. Вспомни я заклинание, способное заставить нашу одежду исчезнуть — применил бы, не раздумывая. Однако мозги давно отключились, уступив место первобытным инстинктам.
Побив личный рекорд по раздеванию, я оставил бюст МакГонагалл в покое и спустился чуть ниже. Несколько жутко неудобных пуговиц, едва не вырванных с мясом, и ее юбка отправляется к груде шмоток, выставляя на обозрение шелковые трусы Минервы, по форме сильно напоминающие обычные мужские ‘семейники’. Такие еще презрительно называют бабушкиными. Нет, а что еще можно было ожидать от ярой поборницы морали? Не полупрозрачных же трусиков-танга, почти ничего не скрывающих?
По правде сказать, я бы не удивился, обнаружив на даме классические панталоны, вышедшие из моды лет эдак сто назад, так что безвкусные ‘семейники’ ничуть не поколебали мой настрой. Тем более мне всегда было важнее содержимое, а не красивая подарочная упаковка. И в этом смысле меня еще
