Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
школы. Одного не хватает — предмета, который мог бы стать основой для крестража. Хотя…
Я полез за пазуху и достал дневник, с которым уже несколько месяцев не расставался. Такие артефакты были у многих родовитых слизеринцев и являлись своеобразным символом статуса, вызывая острую зависть у остальных. Надо признать, штука очень дорогая. За свой я в прошлом году отвалил немаленькую груду золота — результат многодневных раскопок пыльных завалов Выручай-комнаты. Но не жалею об этом. Дневник своих денег стоил, поскольку был истинным шедевром артефакторики. Он мог выполнять функции думосброса, сквозного зеркала (при условии предварительной настройки с дневником-парой), защищенного хранилища информации… и даже собеседника.
Последнюю функцию я успел оценить после того как слил в приобретенную тетрадку немало своих воспоминаний. Делал я это поначалу лишь для практики в окклюменации, а потом из любопытства — мне было интересно, как быстро сможет развиться содержащаяся в артефакте псевдоличность. Результаты эксперимента поражали. Общаться с дневником день ото дня становилось все интереснее. Он уже оперировал сложными понятиями, мог грамотно анализировать новую информацию и даже выдавал полезные советы. Если дельце не выгорит, будет жалко лишиться такого подспорья в обучении. Однако бессмертие манило, заставляя забыть об осторожности. И я решился. Предупредив василиска, чтобы ни в коем случае не вмешивался, повесил на помещение заглушающие чары и приступил к делу.
Хоть Дамблдор и был конченным маньяком, преподавателем он являлся отменным. Изобретенная им методика в записках была изложена настолько ясно и понятно, что у меня с первого раза получилось создать нужное заклинание. А вот с отделением части энергетической оболочки пришлось повозиться. Этот процесс сопровождался мучительной болью, от которой не спасала даже окклюменция. В детстве мне не раз перепадало от сверстников, да и розги мисс Коул регулярно превращали в отбивную мою спину с задницей, но таких ощущений я не испытывал никогда. Казалось, я пытался отпилить себе руку тупой ржавой пилой.
Горячие слезы текли по моим щекам, изо рта вырывалось бессвязное шипение, палочка выписывала коленца. Я уже думал, что не справлюсь, но в один прекрасный миг все закончилось. Передо мной завис мутный шарик, поддерживаемый сложным заклинанием. Частичка меня. Залог моего бессмертия. Переведя дух и смахнув влагу с лица, я отогнал застилавшую сознание боль, сосредоточился и продолжил выписывать магические конструкты, сплетая вокруг клочка энергии плотное кольцо охранных чар. Добавив к ним положенные элементы, которые будут поддерживать крестраж, я аккуратно внедрил получившееся образование в дневник, стараясь не повредить уже имеющиеся в нем чары.
Это был самый опасный момент ритуала. В записках говорилось, что конфликт между магическими конструкциями весьма вероятен, но то ли профессор ошибся, то ли мне продолжало везти — кусок моей души уютно устроился в черной тетрадке и не собирался развеиваться или устраивать взрыв. Воодушевленный успехом, я повернулся к грязнокровке и произнес длинную фразу на латыни, выписывая палочкой руны поглощения и концентрации. В туалете резко похолодало, потускнели висевшие на стенах светильники, а из приоткрытого рта девчонки начало медленно выплывать светящееся облачко нежно-розового оттенка.
Спустя несколько томительно долгих секунд оно отделилось от тела и застыло в воздухе, напоминая морскую медузу — такой же полупрозрачный купол с десятками вяло шевелящихся тонких щупалец. Не мешкая, я применил следующее заклинание, которое впилось в светящуюся кляксу и начало ее безжалостно преобразовывать, лишая красок и формы. А когда процесс завершился, превратив медузу в бесформенную однородную массу силы, я произнес завершающую ритуал фразу, и ощутил, как в меня вливается мощный поток энергии, смывающий боль, восстанавливающий поврежденную душу и дарящий незабываемое наслаждение.
Мои губы сами собой растянулись в торжествующей ухмылке. Прикрыв глаза, я без остатка растворился в этом прекрасном чувстве, крепко сжимая в руке свой дневник…
* * *
Осознав себя стоящим посреди ритуального зала, я захлопнул черную тетрадку и ошалело помотал головой. Да уж, теперь многое становится понятным. Во-первых, нездоровое желание Реддла наклепать как можно больше крестражей. Магическое число семь, уникальные свойства выбранных предметов — все это фанонная чепуха. На самом деле Тому просто нравилось создавать ‘якоря’. И не удивительно, ведь награда за опасный ритуал — неописуемое удовольствие, ради которого вполне можно вытерпеть пару минут дикой боли. Во-вторых,
