Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
фикрайтеры, опровергающие факт существования в школе древнего василиска могут идти лесом! Змеюка имеется. Глупая, смертельно опасная рептилия, продолжающая выполнять приказы, на которые ее запрограммировал хозяин.
В-третьих, уникальность первого крестража, обладавшего собственной личностью, также получила разгадку. Оказывается, дневник Реддла изначально являлся артефактом, снабженным поведенческой матрицей. Типа говорящего зеркала или магического портрета. Обладая воспоминаниями оригинала, он был способен на самостоятельные действия. Пусть глупые, а порой самоубийственные, но не следует забывать, что речь идет об огрызке личности, вобравшей в себя лишь наиболее яркие черты Тома — тщеславие, самоуверенность, презрение к магглорожденным и так далее. Надо полагать, в каноне директору было легче легкого контролировать спевшуюся (вернее, списавшуюся) парочку Джинни-Том и направлять ее в нужное русло. А первокурсница и кривое отражение Реддла даже не заподозрили, что их дергает за ниточки умелый кукловод. В-четвертых…
Я мысленно оборвал себя. Итоги можно подвести и потом, а сейчас, пока пентаграмма еще активна, следует заняться диадемой. Достав из сундука вышеозначенное украшение, я поместил его в центр магического рисунка, уже привычно настроил сознание на оперирование ‘тонкими материями’ и приступил к вдумчивому изучению артефакта.
Первое, что я выяснил — с момента создания своего первого ‘якоря’ Реддл поднаторел в чарах. Сложность защитных конструктов крестража поражала. Я даже не представлял, за что нужно хвататься, чтобы распутать этот Гордиев узел. Но этим сюрпризы крестража не исчерпывались. Осторожное касание моих ‘щупалец’ моментально вызвало ответную реакцию — я почувствовал давление на разум. А когда попытался уничтожить блоки подпитки, меня настиг мощный ментальный удар, который не смогла отразить пентаграмма.
В моем сознании возник страх. Липкий, иррациональный. Он проникал под спешно выстроенные окклюментные щиты и сбивал с мысли. Вдобавок к нему в ушах поселился противный шепот. Пока неясный, напоминающий шорох морского прибоя, но с каждой минутой становившейся все громче. Пришлось забыть об осторожности и положиться на грубую силу. Опознавая знакомые узоры, я кромсал нити заклинаний, рвал на части оказавшиеся удивительно прочными рунные цепочки, пытаясь создать в них брешь и выдернуть паразита из диадемы.
Крестраж сопротивлялся. Шепот окреп и превратился во вкрадчивый голос, убеждавший меня остановиться, отступить, сделать перерыв, чтобы отдохнуть и набраться сил. Ментальные щиты становилось держать все сложнее, а клубок чар и не думал выпускать осколок души из своего чрева. Вдобавок ко всему начал угасать рисунок на полу. Тогда я решился на отчаянный шаг — отпустив окклюментные техники, собрал свою волю в единый стержень и что есть силы принялся долбить им по ‘яйцу’ защитных заклинаний. А крестраж не преминул воспользоваться моей ошибкой, и спустя пару секунд я получил возможность в полной мере ощутить на себе невероятную мощь ограждающих чар, созданных талантливым легилиментом.
— НИЧЕГО НЕ ВЫЙДЕТ! — грохотало в моем сознании. — ТЫ ЖЕ НЕ НАСТОЯЩИЙ ДАМБЛДОР, А ВСЕГО ЛИШЬ НИКЧЕМНЫЙ МАГГЛ!
Разум соглашался с этим утверждением, но врожденное упрямство заставляло продолжать. И я снова и снова атаковал казавшуюся непреодолимой защиту.
— У ТЕБЯ НЕ ХВАТИТ СИЛ!
Пусть так! Но я все равно не отступлю! Не имею права!
— ЭТО БЕСПОЛЕЗНО!
Собрав всю свою ярость, все свое отчаяние, я наносил удар за ударом в одну точку. Уже не надеясь на успех, а просто не желая сдаваться без боя. Энергии в рунах пентаграммы с каждой секундой оставалось все меньше, глаза заливал едкий пот, во рту появился неприятный металлический привкус, однако я продолжал изображать дятла. И в какой-то момент ‘скорлупа’ не выдержала. С хрустальным треском разорвался остов заклинания, стенки казавшегося неприступным кокона смялись, открывая доступ к частичке души Волдеморта. Почувствовав вкус победы, я из последних сил начал расширять пролом, извлекая свою законную добычу.
— ПОСТОЙ! — у голоса, обосновавшегося в моих ушах, внезапно прорезались молящие нотки. — Уничтожать этот крестраж глупо и непродуктивно! Он еще может пригодиться. Например, для выяснения точного местоположения основы.
Замечание было разумным, однако у меня уже не осталось сил, чтобы его толком осмыслить. С натужным рыком я потянул на себя пульсирующий комок мрака, сбрасывая пытающиеся его удержать чары. Рывок, чей-то оглушительный истошный вопль — и вот передо мной зависла очередная чернильная клякса, а оборванные нити заклинаний распадаются на части
