Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
изнутри. — А где маленький змеенышш, нассывавший себя преемником хоссяина? Он обещал мне корову, но так и не пришшел!’
— Не знаю, — пожал я плечами. — Но если хочешь корову, я добуду тебе ее. Мне не трудно.
Василиск задумался, лизнул воздух раздвоенным языком и нахально заявил:
‘Хочу две коровы! Я очень голоден!’
Вымогатель хвостатый! Однако не в моем положении торговаться.
— Договорились! Будут тебе коровы! Но чуть позже.
Змей растянул пасть, демонстрируя длинные ядовитые клыки, и недовольно зашипел.
— Да погоди ты злиться! — не менее недовольно зашипел я в ответ. — Я не хочу тебя обмануть! Просто у меня нет привычки таскать в карманах разную живность, и за едой мне в любом случае придется подняться наверх, а после ритуала я настолько ослаб, что даже шевелюсь с трудом. Мне нужно немного отдохнуть, набраться сил… Кстати, чем ты вообще питаешься, когда не спишь? Ведь в школе и ее окрестностях, насколько я знаю, коров нет, а есть учеников тебе хозяин запретил.
Ну вот, едва опасность миновала, у меня тут же проснулось любопытство. А лучше бы инстинкт самосохранения включился! Ведь это поистине гениальная мысль — выяснять у голодного василиска особенности его рациона! Премию Дарвина присуждали и за меньшие достижения.
Гигантский змей был со мной солидарен. Поглядев на меня, как на конченного психа, он занялся осмотром ритуального зала. Подполз к магической лампе, сощурился от источаемого ей света, но опасности в безделушке не углядел, затем обнюхал участок пола с пентаграммой, тронул кончиком хвоста валявшуюся рядом с сундуком метлу и только тогда ответил:
‘Когда ссильно проголодаюссь, я выполссаю на оххоту в лесс. Ловлю рассную дичь. Крупную и мелкую — какая попадетсся. Но большше вссего я люблю неправильных лошшадей. Они ссамые ссытные!’
— Неправильных? — удивился я. — Это как?
Змей издал звук, очень похожий на пренебрежительный фырк, но соизволил уточнить:
‘В лессу рядом со шшколой живут лошшади обычные, у которыхх четыре ноги. А иногда туда ссабредают неправильные, у которыхх их шшесть.’
У меня отвисла челюсть. Шесть ног? Василиск что, на кентавров охотился? Интересное кино! Но вдвойне интересен тот факт, что змей умеет считать. Похоже, воспоминания Тома несколько не соответствовали действительности — разум у тысячелетнего пресмыкающегося был развит неплохо.
— Спасибо, что объяснил, — прошипел я. — А как часто тебе нужно есть?
От пресмыкающегося пришла волна недовольства. Видимо, змею начало надоедать мое любопытство, поэтому пришлось пояснить:
— Я не просто так интересуюсь. На мне лежит ответственность за школу, а значит, за тебя в том числе. И мне бы очень не хотелось, чтобы ты с голодухи начал охотиться на сотрудников или гостей Хогвартса. Так что, рассказывай!
Поразмыслив, василиск принял аргумент, свернулся рядом со мной кольцами и поделился подробностями собственной физиологии, о которых в прочитанной Альбусом литературе не упоминалось. Как оказалось, если змей пребывает в спячке, еда ему вообще не нужна. Он способен провести сотни лет в теплом гнезде, не испытывая дискомфорта. Однако если василиск бодрствует, ему нужна минимум одна ‘неправильная лошадь’ в месяц. Можно и больше — желудок позволяет. Но в таком случае после обильной трапезы гигантское пресмыкающееся в течение несколько недель будет вялым и сонным, пока не переварит проглоченную пищу.
— А что у тебя попросил Наследник за корову? — поинтересовался я, вспомнив просмотренный эпизод из памяти Тома.
‘Сстарую шшкуру и яд, — прошипел василиск. — А что, ты тошше хочешшь их получить?’
Я задумчиво почесал в затылке. В принципе, наличные средства у меня имеются, и заниматься реализацией ценных ингредиентов нет нужды… Стоп! Что это со мной? Куда подевался мой родной хомяк, который у любого нормального попаданца автоматически превращается в бессмертного монстра с отменным аппетитом? Видимо, покурить вышел. Иначе не объяснить, почему я вместо повторения известной поговорки о том, что денег много не бывает, все больше склоняюсь к мысли, что накопленных Дамблдором богатств хватит мне до конца жизни. И даже внукам останется, если таковые вообще появятся.
В общем, я уже собирался отказаться от весьма щедрого предложения, но, слава Мерлину и Моргане, мой хомяк оказался ответственным. Уходя на прогулку, он поручил своей верной напарнице-жабе приглядывать за непутевым хозяином. Очнувшись от изумления, та быстро сумела справиться с напавшим на меня смертельно опасным вирусом альтруизма и заявила, что шкуры и свежий яд тысячелетнего василиска — это ведь не обязательно деньги. За них можно получить уникальные услуги, эксклюзивную
