Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
лечебно-диагностических артефакта, изготовленные в разные столетия, отличаются лишь формой основы, но не качеством используемых чар — уму непостижимо! Напрашивается вывод — либо волшебники еще в средние века изобрели и открыли все, что только можно, и дальнейшее совершенствование магических инструментов попросту нецелесообразно, либо Статут о Секретности лишил общество магов стремления к развитию науки. Ну и как тут не вспомнить знаменитую поговорку о том, что война — двигатель прогресса?
Философствуя на отвлеченные темы, я наполнил силой все имеющиеся накопители, после чего с удивлением понял, что мой резерв опустел едва ли наполовину. Все же не зря Альбус носил титул Великого Мага. Несмотря на почтенный возраст, при нужде он мог ‘жахнуть’ так, что мало никому не покажется, и канонная схватка в Министерстве с возродившимся Волди это подтверждала. Иное дело, что возможностями своими директор не пользовался, опасаясь запачкать белоснежную репутацию. Предпочитал действовать руками подчиненных, с безопасного расстояния наблюдая за разворачивающейся драмой. С большой силой приходит большая ответственность? Ох, как бы не так!
Вернув артефакты обратно на склад, Помфри с явным неудовольствием убедилась, что я еще полон энергии. Но заряжать было уже нечего. Верный Ниппи честно заявил, что ему достаточно моей благодарности, и усвистал куда-то, а звать других домовиков Хогвартса я поостерегся. Ведь после щедрой подпитки ушастики хором потребуют работы, а если ее им не обеспечить, будут мучиться, не зная, куда приложить распирающую их силу. Что поделаешь — издержки менталитета, помноженные на особенности физиологии. Короче, я видел только один выход — слить энергию обратно в камень, о чем и заявил колдомедику.
Пожав плечами, Поппи вернула мне рубин:
— Что ж, попробуйте.
Я попробовал. Положив кроваво-красный камень на стол, прикоснулся к нему кончиком своей палочки и выпустил жиденькую струйку силы. Однако факир был пьян, и фокус не удался. Несмотря на то, что по своей структуре философский булыжник практически ничем не отличался от стандартного магического накопителя, мою энергию он принимать отказывался. Я усилил нажим, но это не помогло. Сила развеивалась в окружающем пространстве безо всякой пользы, а у меня возникло странное чувство, словно я пытаюсь подкачать автомобильное колесо. Без насоса, используя одну лишь силу своих легких.
Наверное, любой другой человек на моем месте признал бы свое поражение, вот только упрямства мне было не занимать, а красочное сравнение натолкнуло на идейку. Вспомнив несложный рунный каркас, я сформировал цепочку заклинаний, заключая подарок Фламеля в прочную магическую оболочку. Вышло нечто, напоминающее ‘Киндер-сюрприз’ — сердцевина, окруженная слоем сдерживающих рун, выстроившихся в характерную яйцевидную форму. Коснувшись палочкой этого кокона, я принялся заполнять энергией пространство между ‘желтком’ и ‘скорлупой’. Руны действовали исправно, препятствуя рассеиванию силы, поэтому я сразу же увеличил ширину потока.
Концентрация энергии в ‘яйце’ стремительно повышалась. Вскоре оно засияло, словно маленькое солнышко, а спустя еще десяток секунд я понял, что добился своего. Принцип насоса сработал, и сила начала медленно вливаться в камень. Уже не осторожничая, я выдавливал из себя природную энергию, понимая, что, чем меньше ее останется в моем организме, тем легче пойдет процедура лечения. Ночной опыт оказался хорошим подспорьем. Ориентируясь на ощущения при уничтожении крестража из диадемы, я быстро ‘выжал’ себя досуха, а затем заставил кокон-яйцо сжаться, вгоняя остатки силы в философский камень, после чего развеял отслужившие свое руны.
На все про все ушло не больше пары минут. Облегченно выдохнув и смахнув со лба мелкие бисеринки пота, я победно поглядел на ошеломленную Помфри и объявил:
— Готово!
Внезапно накатившая слабость смазала миг моего триумфа. В глазах потемнело, вернулась тошнота. Это был прекрасный повод, чтобы отключиться, однако гордость и вышеупомянутое упрямство заставили меня стиснуть зубы, вцепиться в край стола и героически перебороть приступ. Когда мне немного полегчало, я уже с удивлением поглядел на Поппи, отчего-то не спешившую заниматься доведенным до нужной кондиции пациентом.
Серьезно, она меня вообще собирается лечить или так и будет стоять в ступоре? Ах, нет — вроде бы, отмерла… Хлоп! Почесав макушку, по которой пришелся удар (надо отметить, довольно неслабый — аж звон по Больничному крылу пошел!), я мрачно поинтересовался у решившей отвесить мне подзатыльник Помфри:
— За что?
Судя по эмоциям колдомедика, она сама не ожидала от себя
