Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
в косичку, выслушал отчет вернувшегося Ниппи и поблагодарил довольного собой ушастика. Затем сунул купленные бутылки в валявшийся рядом с диваном рюкзак, дал слово фениксу вскоре вернуться и отправился следом за Малфоем.
Несколько секунд сопровождавшегося болтанкой полета в каминной сети — и меня выбросило в Атриуме Министерства магии. Удачно приземлившись на отполированный до зеркального блеска темный паркетный пол, я мельком оглядел свой наряд и, не найдя следов сажи, направился в сторону золотой арки, краем глаза рассматривая помещение, доселе виденное лишь в воспоминаниях.
Реальный Атриум нисколько не походил на свой киношный вариант. Большой и длинный холл, в стенах которого располагались арки входов и выходов каминной сети, напоминал обычную станцию городского метрополитена. Красовавшийся в центре фонтан с позолоченными статуями тоже не вызывал у меня восхищения, поскольку создавший его скульптор явно никогда не общался с кентаврами и гоблинами. Иначе знал бы, что эти существа точно не стали бы с подобострастным восхищением взирать на магов. Даже под угрозой смерти.
Проходя мимо фонтана, я бросил в бассейн специально захваченный галеон, жертвуя монетку в пользу больницы святого Мунго. Оригинальный Дамблдор всегда так делал, и отступать от привычек Великого Мага на глазах у свидетелей было бы глупо. Конечно, столпотворения в Атриуме не наблюдалось, поскольку рабочий день давно начался, но пяток волшебников и волшебниц в холле все же присутствовали. А парочка солидных мужчин, идущих навстречу, громко поприветствовали меня, чем привлекли всеобщее внимание.
Выдав в ответ уважительный кивок, я миновал смутно знакомых джентльменов и подошел к столу дежурного волшебника. Ведь пропуска сотрудника у меня не было, а значит, как и остальным посетителям, мне требовалось пройти обязательный осмотр и предъявить волшебную палочку для ‘взвешивания’. Сидевший за столом паренек в синей мантии, поздоровавшись, быстро обвел меня с ног до головы сканирующим артефактом, ничего запрещенного или подозрительного не обнаружил, после чего занялся моей палочкой.
— Фадж уже появился на рабочем месте? — уточнил я.
Память Дамблдора подсказывала, что к своим обязанностям министр магии подходил без должной ответственности, поэтому после обеда застать Корнелиуса в Министерстве было сложно. Также нельзя не отметить, что в последние месяцы этот дорвавшийся до власти засранец обнаглел сверх всякой меры, устраивая себе незапланированные выходные, которые в прессе называл сложными переговорами с заграничными коллегами, а всю работу сваливал на персональную помощницу. Поэтому мой вопрос хоть и был задан скучающим тоном, но являлся крайне животрепещущим.
— Пришел еще час назад, — отозвался дежурный, развеяв мои опасения.
Водрузив магический инструмент на анализатор, дежурный получил талон с характеристиками палочки и отпечатком личной силы владельца, привычно наколол его на штырь-фиксатор и вернул мне мою собственность. Кивком поблагодарив юного служаку, я направился к лифтам. Выбрал крайний, вошел в него и нажал кнопку с цифрой ‘один’.
На самый верхний уровень обитая резными деревянными панелями кабинка ползла так медленно, что я успел заскучать. И это мне еще повезло, что по пути лифт не делал остановок! Этаж, предназначенный для министра магии и прочих чиновников высшего ранга, представлял собой просторное помещение с широкими ковровыми дорожками на полу. В стенах, облицованных черным мрамором, виднелись двери из красного дерева с золотыми табличками. Большую часть обозримого пространства занимали журнальные столы, отгороженные друг от друга невысокими деревянными ширмами. За ними сидели секретари и помощники, занимавшиеся привычной бумажной волокитой.
Мое появление ажиотажа не вызвало. Удостоившись нескольких любопытных взглядов, я уверенно прошел к двери, на табличке которой крупными буквами было написано: ‘Корнелиус Освальд Фадж, министр магии’, открыл ее и оказался в светлой приемной. В интерьере этой комнаты преобладали розовые тона, на стене висели картинки с умилительными котятами, а на полках шкафов вместо пухлых папок с документами стояли тарелки, украшенные изображениями все тех же пушистых антидепрессантов. Уверен, любому читателю, мало-мальски знакомому с творением Роулинг, было достаточно одного взгляда, чтобы вспомнить имя хозяйки этого великолепия.
Широко улыбнувшись Амбридж, привлекательной женщине предпенсионного возраста, пока только личной помощнице министра (а не заместителю, как это было в каноне), восседавшей в удобном кожаном кресле бледно-розового окраса (данный предмет мебели отчего-то
