Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
ли я в такого же старичка с манией величия, нетрадиционной ориентацией, очень хитрым планом и крайне оригинальным взглядом на жизнь? Ох, не хотелось бы…
— Доброе утро! — отвлекла меня от раздумий появившаяся в палате Помфри. — Ну-с, господин директор, как вы сегодня себя чувствуете?
Я приветливо улыбнулся колдомедику:
— Здравствуй, Поппи! Очень хочется есть, а так — все замечательно.
— Чувство голода — это нормально! — уверенно заявила женщина. — На ближайшие несколько недель оно станет вашим постоянным спутником, так что привыкайте!
— Да, умеешь ты поднять настроение! — с кислой миной протянул я, поднялся с койки и позволил Помфри изучить себя диагностическими заклинаниями.
Судя по эмоциям, прислушиваться к которым я, по старой привычке Альбуса, начал с момента появления колдомедика, полученный результат женщину удовлетворил. Не отходя от кассы, Поппи заставила меня выполнить положенное количество упражнений, а затем отправила в душевую, пообещав наградить завтраком за старательность. Постояв под холодными струями и смыв тяжкий трудовой пот, я вернулся в палату и обнаружил домовушку, которая принесла еду и мою одежду. Заботливо выстиранную и поглаженную.
На завтрак была пустая гречневая каша, овощной салат и отвратительные на вкус зелья. Оперативно переправив все это в желудок, я ощутил, что ни капельки не наелся. Мелькнула мысль пойти к садистке-диетологу и выклянчить у нее добавку, но, оглядев необъятное директорское брюхо, я решил проявить выдержку. Не исключено, что Помфри, составляя мое меню, предполагала именно этот вариант, так что незачем лишний раз тешить самолюбие старушки!
‘Хм, мне кажется, или брюки действительно стали как-то посвободней?’ — гадал я, переодеваясь.
Дождавшись, пока я сменю больничную пижаму на более подобающий наряд и обуюсь, в палате снова нарисовалась Поппи, оглядела меня и с деланно недовольной физиономией заявила, что я могу покинуть ее владения. Сунув палочку в рукав и нацепив на нос очки-половинки, я терпеливо выслушал повторение свода запретов и наставлений, касающихся моей диеты, коротко поблагодарил старушку и уточнил:
— Не могла бы ты перечислить, чего конкретно не хватает больничному крылу Хогвартса? — слыша сильное удивление Помфри, я пояснил: — Валяясь здесь, я укрепился во мнении, что на здоровье учеников нельзя экономить, и решил пересмотреть распределение школьного бюджета. Чудес не обещаю, но на действительно необходимые вещи вроде набора редких противоядий постараюсь изыскать средства.
— Слава Мерлину! — воскликнула Поппи, всплеснув руками от избытка чувств.
Я уже приготовился запоминать требования колдомедика, но этого не потребовалось. Продуманная старушка достала из кармана платья свиток пергамента и торжественно вручила мне. Ради любопытства развернув его, я обнаружил длинный список латинских названий, которые ни о чем мне не говорили. У каждого пункта стояла пометка, содержащая цифры и какие-то аббревиатуры — наверняка, количество заказанных зелий и общепринятые единицы измерения. Без сведущего фармацевта разобраться в этом списке было нереально, поэтому я чинно кивнул, скатал пергамент и спрятал его за пазуху. После чего тепло распрощался с Поппи и покинул больничное крыло. Как культурный человек, через дверь. Просто мне захотелось воспользоваться моментом и немного исследовать Хогвартс.
Ну, что сказать… Возможно, какого-нибудь фаната Поттерианы эти древние стены из серых каменных блоков, высокие потолки, массивные дубовые двери, художественная лепнина и все прочее привело бы в полный восторг, но я был далек от этого чувства. Мрачная прелесть средневекового замка не находила отклика в моей черствой душе, а разные чудеса вроде двигающихся изображений в антикварных рамках, обитатели которых либо рассыпались в приветствиях, либо молча наблюдали за моим неспешным променадом, старинных доспехов, со скрежетом и лязгом отдающих честь, когда я проходил мимо, а также двигающихся лестниц воспринимались, как нечто совершенно обыденное. То ли давали о себе знать привычки Дамблдора, прожившего в Хогвартсе большую часть сознательной жизни, то ли меня, маггла двадцать первого века, смотревшего ‘Аватар’ и прочие шедевры американского кинематографа, подобной ерундой было не пронять.
Блуждая наугад по школьным коридорам, я периодически выглядывал в окна. Оценил заросший зеленью внутренний двор Хогвартса и хижину Хагрида, которая оказалась полуразвалившимся сараем из грубо отесанных бревен, полюбовался опушкой леса, который идентифицировал как Запретный. И все это время меня не покидало странное ощущение дежа вю. Я периодически ловил себя на
