Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
так не любил Том. В-третьих… Минни, ты же умная женщина, попробуй догадаться сама!
Нахмурив брови, анимаг предположила:
— Ты подозревал, что они не смогут подавить свой страх перед Волдемортом и сорвут завтрашнее представление? Или ты не хотел, чтобы подчиненные узнали о твоем поражении десятилетней давности?
Вместо ответа я подошел к профессору, чмокнул ее в сладкие губки и довольно протянул:
— Моя ты умничка! Ведь можешь, когда захочешь. Держи вкусняшку!
Я вручил смутившейся кошечке шоколадный батончик. Что ж, если Минерва сама не понимает необходимость пользоваться мозгами, будем дрессировать! Как говорил герой одного популярного британского сериала, думайте — ЭТО теперь сексуально! А если за шевеление извилинами еще и награда полагается, условный рефлекс выработается достаточно быстро.
— Как Гарри воспринял новость?
— Прекрасно, — улыбнулась профессор. — Он выглядел счастливым. Сразу дал слово слушаться меня, не доставлять проблем и заявил, что мы с тобой не пожалеем о своем решении. Милый ребенок.
Я ухмыльнулся. Вот ведь, мелкий манипулятор! Прошло чуть больше суток, а МакГонагалл в нем уже души не чает. И откуда что берется? Сомневаюсь я, что шкет читал Карнеги с Гегеном или пособия по нейролингвистическому программированию. Скорее, у Гарри просто аномально развита интуиция. Не как у джедаев с Далекой-Далекой галактики, но вполне достаточно, чтобы за день втереться в доверие к суровому декану, повидавшей на своем веку великое множество подобных сорванцов… и заставить меня изменить принятое решение, подписав документы на опекунство. Талантище!
Если бы не эмоции мальчика, я бы наверняка заподозрил, что встретил коллегу-попаданца. Уж больно сообразительным оказался пацаненок. Однако испытываемые Поттером чувства говорили иное. Так качественно их имитировать попросту невозможно. Даже опытному легилименту вроде меня. Отсюда вывод — суровое детство оказалось хорошим стимулятором для психоэмоционального развития ребенка, и сейчас Гарри по уровню интеллекта значительно обгоняет своих сверстников. И моя задача — не похерить этот шикарный потенциал, как вышло у оригинального Дамблдора. Вот удалим крестраж и сразу подналяжем на учебу, а лет через пятнадцать вся Англия с радостью проголосует за самого молодого в истории кандидата в Министры Магии!
Услышав знакомый сигнал, оповещающий о подходе новой партии гостей, я напомнил Минерве, что нашего подопечного не мешало бы накормить обедом. А то у пацана, с самого утра ползающего по грядкам, наверняка уже живот к спине прилип. Последнее я заявил вслух, забыв, что в Англии такой поговорки не существует, и МакГонагалл, воспринявшую мои слова слишком буквально, как ветром сдуло. А спустя десяток секунд в кабинет ввалилась сопровождаемая лесником бригада строителей.
Хотя, справедливости ради, какая к чертям ‘бригада’? Так, троица невзрачных мужиков рабоче-крестьянской наружности, одетых в маггловские шмотки. Один показался мне смутно знакомым — вроде бы, он учился на Хаффлпаффе лет так сорок назад. Двое других никаких ассоциаций в памяти не вызвали. Отпустив Рубеуса, я приступил к процедуре прощупывания работяг. Выяснилось, что главный в бригаде как раз-таки выпускник Хога, который был совсем не против немного рассказать о себе, прежде чем приступать к починке своей альма-матер.
Джон Мэттисон, закончивший школу еще в сороковых, как и любой магглорожденный волшебник после выпуска столкнулся с проблемой поиска работы. Время тогда было сложным, в Магической Англии царила послевоенная разруха. В Министерство ему пробиться не удалось — не было связей, свое дело открыть не получилось — не было денег, поработать ‘на чужого дядю’ не вышло — не было подходящего дяди на горизонте. В общем, помыкавшись в мире волшебников, юный маг плюнул и вернулся в обычный. Специальности у него не было, поэтому единственное, что оставалось — довольствоваться незавидной вакансией разнорабочего.
Парню повезло. Попав в стойбригаду крупной компании, он за несколько лет освоил все тонкости ремонтно-отделочных работ, а потом, встретив коллегу-единомышленника из Франции, тоже магглорожденного волшебника, промышлявшего изготовлением мебели, решил открыть маленькую частную фирмочку и обосноваться в пригороде Лондона. Поначалу дела шли неважно, заказчиков было мало, а большая часть выручки уходила на покупку инструментов. Но слух о парочке ‘мастеров на все руки’, которые не задирают цены на свои услуги, со временем разошелся по округе, и клиенты начали выстраиваться в очередь.
Разумеется, были и наезды конкурентов, и разборки с налоговыми инспекторами, которым ‘с самых верхов’
