Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
Кому-то все равно придется стать сосудом для Альбуса. Либо, при худшем раскладе, подпиткой для его души.
Ладно, не будем о грустном. Лучше сосредоточиться на положительных моментах ситуации. Мне повезло, в соседствующим со школой Хогсмиде сейчас проживает лишь один член ордена — Аберфорт, а других магических поселков в округе нет, поэтому духу потребуется время, чтобы покинуть Шотладнию и разыскать себе подходящего помощника. Думаю, минимум пара суток форы у меня имеется, вот и попытаемся в них уложиться. А пока сосредоточимся на подготовке доказательств для Квиррелла. Хоть данная проблема на фоне возвращения Буду… Дамбигада и потеряла былую актуальность, но я не привык бросать дела на полпути.
Определившись с планами, я послал запрос библиотеке. Меня интересовало воспоминание о предпоследней беседе с Квирреллом. Секунду спустя в подставленную ладонь влетел соответствующий увесистый томик. Легкое мысленное усилие — и книга в моей руке трансформируется в маленькую флэшу, которая вставляется в соответствующее гнездо системника. Ведь прежде чем редактировать память, следовало сохранить оригинал. Иначе можно самому поверить в фальшивые воспоминания.
Подозреваю, изображенный в каноне Локхарт совершил именно эту классическую ошибку начинающего легилимента, вжившись в придуманный им самим образ всезнающего героя. Конечно, его поспешное признание, сделанное для детей непосредственно перед разборками с василиском, наверняка является выдумкой писательницы (или срежессированной Дамблдором постановкой) — уж больно надуманным и неправдоподобным выглядит данный эпизод, но вот все остальные детали поведения писателя, демонстрировавшего крайнюю степень нарциссизма, прекрасно укладываются в эту картину.
Гилдерой забирал воспоминания у реальных магов, редактировал их у себя в подсознании, представляя себя на месте ‘доноров’, переводил в текстовую форму, а после не считал нужным удалять. Не знаю, чем он руководствовался — опасением появления нестыковок в образах персонажей, которые продолжат фигурировать в последующих романах, или поддался синдрому создателя, возлюбившему свое творение, но вскоре волшебник закономерно начал считать их реальными.
Да, Локхарт еще помнил способ появления у себя этих воспоминаний, ведь маг продолжал колесить по миру в поисках интересных сюжетов, однако парадокс его абсолютно не смущал. Ведь Нарциссу нравилось наслаждаться восхвалениями поклонников и принимать восторженные комплименты уже не в роли знаменитого писателя, а в качестве бесстрашного охотника на монстров. И я уверен, канонному Дамблдору, разгадавшему несложный ребус, не составило труда затащить Гилдероя в школу и заставить писателя поучаствовать в воспитании Избранного. Шантаж — вот истинная причина, побудившая Локхарта стать преподавателем, а вовсе не падение популярности, проблемы с издательством и прочие аргументы, которые понапридумывали авторы читанных мною фанфиков.
Скопировав видеофайлы, я задумчиво оглядел кусочек пластика и отказался от соблазнительной идеи перевести архив воспоминаний Дамблдора в цифровой формат. Мне уже известно, что в книгах стертые воспоминания принимают форму вырванных страниц, а вот как найти вырезанный фрагмент в собранной на жестком диске коллекции документальных фильмов — ума ни приложу. Я пока не замечал в уголке циферок, показывающих время и дату съемки, поэтому даже вычисление хронометража не поможет.
Вздохнув, я вернул томику исходный вид и приступил к работе…
* * *
— И все же я решительно не понимаю, почему нельзя просто скрепить наш уговор магической клятвой, — произнес Квиринус, глядя на меня с неприкрытым недоверием.
— Потому что клятва — не воспоминания, ее невозможно ни стереть, ни заблокировать, — спокойно пояснил я. — В подсознании обязательно останутся следы, которые опытный легилимент распознает в два счета. Такова природа ментальной магии.
— А разве стертый фрагмент памяти опытного легилимента не насторожит? Причем не просто стертый, а уничтоженный без шансов на восстановление, как вы мне тут заявляли!
Тон профессора был ехидным. Оно и понятно, ведь наша беседа шла уже битый час, а результатов пока видно не было. Устало вздохнув, я снял очки, помассировал пальцами виски и ответил:
— Разумеется, насторожит. Однако чтобы его обнаружить, нужно точно знать, где искать. А даже если Реддл вдруг станет просматривать всю твою жизнь, грамотная ‘склейка’ нетронутых сцен не оставит ему ни шанса.
— Склейка? — переспросил Квиррелл. — Значит, именно поэтому перед началом разговора вы заставили меня рассматривать ту уродливую картину? Чтобы после ‘обливиэйта’
