Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
сразу зайти с козырей, — продолжил свой рассказ Грюм. — Возможно, ты знаешь о моей нелюбви к каминной сети? По глазам вижу, что знаешь! А ведь она имеет под собой серьезные основания. Подавляющее большинство волшебников уверены, что данный вид перемещения абсолютно надежен и безопасен, но давным-давно один мой приятель, работающий с невыразимцами, по пьяной лавочке поделился со мной способом, позволяющим перехватить путешествующего по каминной сети волшебника, имея лишь пару его волосков. Любопытно, не правда ли? Даже в Аврорате убеждены, что подобное проделать нереально. Наивные глупцы! Остальное было элементарно. Судя по твоим повадкам, ты аналитик, а не боевой маг, поэтому я не опасался сопротивления. Дождался окончания заседания, закинул сеть и вытащил глупую рыбку. Наверное, ты хочешь спросить, почему не сработали защитные амулеты, которыми ты увешался так, будто собирался не в Министерство, а в бандитский притон. Что ж, могу объяснить — в некоторых случаях обычная полицейская дубинка работает лучше любого заклинания.
Так вот, чем он меня вырубил! Ладно, учту на будущее.
— Ну, ты созрел для задушевной беседы?
Расчет аврора не оправдался. Держась выбранной роли, я воскликнул:
— Аластор, да ты болен! Что за ересь ты несешь? Живо освободи меня!
Я надеялся получить еще один удар в брюхо, чтобы повернуться и, наконец, воспользоваться своей страховкой, но аврор не стал меня бить. Разочарованно вздохнув, он произнес:
— Что ж, ты не оставил мне выбора.
Грюм взмахнул волшебной палочкой, и перед моим лицом появился шприц. Обычный маггловский шприц, наполненный прозрачной жидкостью, который тотчас впился мне в плечо.
— Это веритасерум, — сообщил калека. — Он быстро развяжет тебе язык.
Вот тут я понял, зачем параноик все это время изображал стандартного злодея из голливудских фильмов, который после пленения героя выбалтывает ему все свои секретные планы. Грюм надеялся выяснить, куда я дел оригинального Дамблдора, однако техника допроса легилимента имеет свои особенности. Наверное, будь Аластор опытным мозголомом, все свелось бы к противостоянию воли, как у нас с Альбусом, но навыками ментальной магии аврор не обладал, а потому был вынужден использовать подручные средства.
Все эти декорации, беседа и рукоприкладство служили одной цели — показать мне бессмысленность сопротивления. Подсознательно внушить мысль — как бы я не упирался, а колоться все равно придется. И признаюсь честно, ему это удалось. Не будь у меня магической татуировки с револьвером, я бы наверняка перешел к третьей стадии принятия неизбежного — торгам. А там недалеко до окончательного смирения с судьбой. Эх, все-таки великая вещь — психология! Если знаешь основы, многое становится таким простым и понятным…
Я почувствовал, что мое сознание начало затуманиваться и усилил окклюментные щиты. Может, пора? Нет, Аластор не спускает с меня глаз. Заметив, как я направляю на него ‘ствол’, гад раз десять может меня оглушить. Ведь ему палочку доставать не нужно… Ох, черт! Перед глазами все плывет. Видимо, Грюм влил в меня двойную дозу, причем сразу в кровь, поэтому эффект наступил практически мгновенно. Теперь об активных действиях можно забыть. Ни повернуться, ни толком прицелиться у меня не выйдет. Нужно дожидаться, пока калека сам подставиться.
— Итак, приступим! — объявил аврор. — Назови мне свое имя!
— Альбус Дамблдор! — уверенно заявил я, однако мое тело безразличным тоном произнесло: — Сергей Анатольевич Лопаткин.
— Русский? — удивился Грюм.
Мое тело не посчитало это вопросом, а потому безмолвствовало. Я же, запертый внутри собственного разума, вдохновенно матерился на родном языке. Похоже, поднятые щиты уберегли мое сознание от воздействия сыворотки правды, но одновременно лишили меня возможности двигаться и хоть как-то влиять на происходящее.
— Ты русский маг? Отвечай! — приказал Аластор.
— Нет, — выдал мой рот, пока я отчаянно пытался вернуть контроль над телом, уменьшая плотность защиты.
Это была палка о двух концах. Едва я опускал контроль над коконом, укутавшим мой разум, то чувствительность тела возвращалась, но сознание сразу же начинало гаснуть, подавляемое зельем. Так что единственное, что мне оставалось — это наблюдать за допросом, периодически ослабляя защиту для того, чтобы вбросить в голову лежащей на пыточном столе ‘куклы’ порцию переполнявшей меня ярости. Надеюсь, это подстегнет выработку адреналина, который, в свою очередь, постепенно нейтрализует веритасерум.
Грюм был конченным психом, но психом с мозгами. Быстро приноровившись к манере вопрос-приказ, он подтащил поближе табуретку, поставил ее в паре
