Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
я понял, почему отец сравнивал легилименцию с наркотиками. Она действительно может вызывать зависимость. Ведь если твоя жизнь состоит из пустых серых будней, а под руку подворачивается удобная возможность получить яркие, пусть и чужие, но наполненные приключениями и новыми ощущениями воспоминания, ты не будешь долго колебаться. Именно на этом в свое время погорел Локхарт…
— Как ты себя чувствуешь? — этот вопрос выдернул меня в реальность.
Открыв глаза и увидев знакомое лицо в очках-половинках, я ответил:
— Нормально.
Ага, как же! На самом деле я чувствовал себя мерзко. Несмотря на то, что слезы феникса давно прогнали неприятные ощущения, от осознания собственной глупости мне хотелось сгореть со стыда. Благодаря последнему отрывку воспоминаний я смог посмотреть на себя со стороны, и увиденное мне очень не понравилось. Неужели, я действительно настолько наивный и предсказуемый?
— Ты уверен? — вскинул бровь хозяин кабинета. — Все-таки ты за несколько секунд принял память о десяти насыщенных событиями днях, а попутно, не иначе как от большой жадности, умудрился прихватить несколько отдельных эпизодов, которые я даже не планировал тебе показывать. Голова не кружится от обилия информации?
Всего десять дней? А мне показалось, будто я успел прожить целую жизнь в роли директора Хогвартса.
— Нет. Со мной все в полном порядке, — отозвался я, принимая сидячее положение и отводя взгляд.
— Ну, раз так, перечисли мне свои ошибки!
‘Вот блин, так и знал, что унизительного разбора не избежать!’ — с сожалением подумал я, а вслух привычно принялся излагать:
— Во-первых, я атаковал твой разум без предварительного прощупывания. Во-вторых, сосредоточившись на пробитии щитов, пренебрег собственной защитой. В-третьих, совершил стандартный промах новичка, не рассчитав силу воздействия, благодаря которой глубоко провалился в чужой разум и попросту захлебнулся в получаемых данных.
Млять, и как я мог забыть о приеме Роштана? Стандартная обманка, описанная во многих учебниках, когда неопытного легилимента, предполагающего встретить упорное сопротивление, встречают с распростертыми объятиями, заваливая информацией до полной потери сознания, и я умудрился на нее повестись! Стыд и позор! Хотя, что-то подсказывает мне, что целью данной провокации была вовсе не демонстрация моей уязвимости.
— И все? — удивился отец. — А то, что ты снова пошел на поводу у эмоций, не удосужившись предварительно проанализировать ситуацию, ты ошибкой не считаешь? Печально.
Так я и думал! Теперь по устоявшейся традиции должна последовать нотация.
— Знаешь, пока ты был в отключке, я успел просмотреть твои воспоминания, и крайне недоволен увиденным. Ты даже не задумался, почему я настоял именно на самостоятельном овладении приемом восстановления воспоминаний, и более того — намекнул, где именно их следует искать, открытым текстом напомнив о твоих детских кошмарах. Нет, ты сразу кинулся ко мне, распираемый праведным негодованием. Не составив стратегию действий, не озаботившись запасным планом, не оставив страховку на крайний случай… Да что там! Ты даже не удосужился спросить себя, а что будет, если я действительно окажусь той беспринципной тварью из воспоминаний? Гарри, сколько раз я тебе твердил — сначала думай, потом делай. Но нет, настоящие гриффиндорцы же так не поступают! Весь в мать… Это я сейчас о Минерве, поскольку, согласно моим воспоминаниям, Лили Эванс была более сдержанной и рассудительной.
Я чувствовал, как мои щеки наливаются краской стыда, но молчал, внимательно рассматривая узоры на паркете. Возразить было нечего. Кроме того я прекрасно помнил, как после восстановления воспоминания о той самой ночи, мчась по школьным коридорам, ругал Альбуса Дамблдора последними словами и даже сожалел, что называл его своим отцом. Это было хуже всего. Особенно после увиденного. Кстати, раз уж речь зашла об анализе ситуации… Я поднял глаза и поинтересовался:
— Пап, а зачем ты мне все это показал?
— Опять наступаешь на те же грабли? — хитро прищурился отец, присев на диван рядом со мной. — А если подумать?
Почувствовав, что буря миновала, я охотно принялся набрасывать варианты:
— Наверное, ты понимал, что когда-нибудь я сам обнаружу удаленное воспоминание, и решил заранее спровоцировать этот момент, чтобы все прошло без эксцессов. Возможно, ты дожидался удобного случая, чтобы предоставить мне свои воспоминания, в надежде на то, что я осознаю недостатки своего характера и резко повзрослею. А может, ты рассчитывал обеспечить меня дополнительным стимулом для обучения, наглядно продемонстрировав уровень, к которому нужно стремиться…
