Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
все основные и второстепенные персонажи многократно использовались в роли вместилища для чужих душ. Графоманы не щадили ни животных (в одного только василиска вселялись с десяток раз), ни предметы (типа Распределяющей шляпы или Старшей Палочки). Однако директор Хогвартса в качестве пристанища для засланцев отчего-то популярностью не пользовался. Лично я встречал всего один законченный фик с таким сюжетом, тогда как попадуны в Гаррика исчислялись многими сотнями.
Почему? Мне кажется, это связано с неоднозначностью данного персонажа. В каноне Дамблдор действовал настолько странно, что поклонники творчества Роулинг даже придумали теорию дамбигадства, объясняющую все нестыковки и логические ляпы семикнижия. Поэтому фикрайтерам Альбус удобнее в роли главного злодея, а не как главный герой их опусов. И в итоге получился забавный парадокс — в оригинале Дамблдор белый и пушистый, зато в фаноне его образ насквозь отрицательный, на фоне которого тот же Волдеморт выглядит сопливым школьником-хулиганом. А теперь, уважаемые знатоки, внимание — куда же угодил ваш покорный слуга?
— Дамбигад или Дамбигуд — вот в чем вопрос? — задумчиво пробормотал я, почесав в затылке.
Память молчала, не спеша предоставлять ответ. С ней вообще творилось что-то странное. Да, очнувшись повторно, я сразу опознал огненную птичку, вспомнил привычный Дамблдоровский стиль общения с фамильяром, не удивился лечебному эффекту слез феникса (хотя оригинального Сергея Лопаткина все эти чудеса однозначно должны были повергнуть в шок), однако любая попытка вспомнить какой-нибудь эпизод из жизни директора приносила лишь сильную головную боль.
Причем я чувствовал — знания Альбуса прекрасно усвоились моим разумом. Об этом говорило отсутствие проблем с координацией и великолепное владение разговорным английским, который доселе был у меня на уровне ‘читаю со словарем’. Однако вытащить доставшийся мне от прежнего владельца тела багаж на поверхность сознания отчего-то не получалось. Однако, облом! И что мне теперь делать? Как понять, пригодится ли мне знание канона, если я даже с текущей датой определиться не могу!
— Стоп! — сказал я себе. — Не о том думаешь. На повестке дня имеется вопрос поважнее!
Я как-то упустил из вида, что прежде уточнения деталей мира, в который мне посчастливилось угодить, требовалось определиться — маг я или обычный человек, сиречь презренный маггл. В последнем случае все становилось очень и очень печально. Особого почтения к не владеющим магией людям в каноне не наблюдалось. Там даже положительные герои всячески издевались над магглами — наколдовывали хвосты, надували, стирали память, глазели, как на зверушек в зоопарке… а о злодеях и вспоминать не хочется. Поэтому сейчас надо срочно выяснить, достались ли мне в комплекте с ‘новым’ телом магические способности.
Волшебную палочку долго искать не пришлось. Она лежала на прикроватной тумбочке рядом с очками-половинками. Последние я трогать не стал — успел убедиться, что дедуля обладал стопроцентным зрением, а вот изогнутую указку цапнул и попытался с ее помощью скастовать простейшее заклинание. Направил палочку на осколки и торжественно произнес:
— Эванеско!
Ничего не произошло, хотя старческая кисть без участия сознания совершила поворот, рисуя кончиком палочки причудливую завитушку и наглядно доказывая, что двигательно-моторные навыки Альбуса сохранились в полном объеме. Я повторил заклинание, чуть громче, но эффект был тем же — нулевым. Я уже хотел было расстроиться, но тут неожиданно подала голос память. В сознании всплыли несколько образов, принеся с собой понимание, что осколки магического артефакта, которым до моего удара являлось говорящее зеркало, банальным ‘эванеско’ не убираются. И я решил попробовать снова:
— Орхидеус!
Спустя миг на пол шлепнулся букет белых роз, а у меня отлегло от сердца. Живем! С магией я уже не жалкая букашка, а настоящий волшебник! Ну… почти. Ведь вопрос с памятью, упрямо отказывающейся снабжать меня жизненно необходимыми сведениями, никуда не делся, а на десятке-другом заклинаний, которые я помнил из канона, далеко не уедешь… Да и с соображалкой, как это ни печально, наблюдаются большие проблемы. С чего я взял, что не обладаю способностями волшебника, если феникс всего минуту назад заявил, что говорящее зеркало я расхреначил магическим выбросом? Тормозим, батенька! Хотя, данное досадное недоразумение можно списать на постпопаданческий шок. Все же я не привык менять тела, как перчатки, и подобный промах вполне простителен.
Слегка приободрившись, я стал думать, что мне делать дальше. В голову ничего путного не приходило, и я решил последовать стандартному
