Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
по изменению общества магической Британии ничего не угрожало.
Но сейчас мне страшно вовсе не из-за глубины моральной деградации Дамблдора. Я реально опасаюсь, что по мере усвоения его памяти начну превращаться в аналогичного бездушного маньяка. Ведь при просмотре воспоминания я был абсолютно солидарен с Альбусом в выборе средств и не испытывал ни капли жалости, разрезая кожу на лбу ребенка. И нечто, очень похожее на интуицию, подсказывало, что скелетов, подобных выпавшему на меня этой ночью, в прошлом директора — вагон и маленькая тележка. Интересно, как из маленького рыжего школьника с амбициями могло вырасти такое чудовище?
Думаю, далеко не последнюю роль в становлении характера Дамблдора сыграл ритуал создания крестража. Нет, не Волдемортовского, а своего собственного. А возможно, и не одного. Так что версию фикрайтеров о реинкарнации директора в теле шестого Уизли можно смело считать доказанной. В нее укладывается и неожиданное прозрение труса, и парселтанг, с помощью которого Рон открывает Тайную комнату (сюрприз — директор был полиглотом и не только с фениксами да русалками умел чирикать!), и успешные поиски оставшихся якорей Темного Лорда, которые должны были окончиться пшиком, исходя из получаемых героями ‘зацепок’.
А вот финал эпопеи — сто пудов выдумка Роулинг. Слащавый хэппи энд после эпичной мясорубки ну никак не смотрится! Гораздо реальнее такой сюжет: после того как Волди прихлопнул Поттера и тем самым нивелировал пророчество, главный Смертожорец пал от руки Рона Уизли, который автоматически стал национальным героем и строем повел за собой выживших волшебников в светлое будущее, напевая ‘Интернационал’…
Так, все! Хватит соплежуйства! Раз уж я оказался на месте Дамби, то сделаю все возможное, чтобы предотвратить геноцид одаренных. Хрен вам, а не новая гражданская война! Уверен, осколок души Реддла из Гарри можно извлечь не только ‘авадой’. Да и самого Волди вполне реально отправить к праотцам без лишних жертв, ненужного пафоса и бредней о мифической силе любви. Вот чуток передохну, оприходую оставшуюся часть памяти Альбуса и устрою вам такой хэппиэндовский хэппи энд, чтобы никто обиженным не ушел!
Взбодрившись, я привычно нацепил на нос очки и направился в кабинет, где меня ждала неразобранная макулатура. Батя учил меня, что проблемы надо решать по мере их поступления, поэтому сначала разберемся в школьной кухне, а уж после подумаем на тему окончательного уничтожения Темного Лорда. Войдя в комнату, я привычно поздоровался, но в ответ получил тишину. Обитатели портретов еще не проснулись. Да и вряд ли проснутся в ближайшее время, поскольку картины до сих пор покрывал толстый слой льда, и не думавшего таять. Видать, неслабо я вчера психанул! Заморозил, так сказать, от души. Или заклинание на исковерканной латыни усилилось благодаря русскому мату? Хм, любопытная гипотеза…
Разбуженный моим появлением огненный птах достал голову из-под крыла, встряхнулся, внимательно оглядел подходящего к столу меня и издал протяжную трель. Если трансфигурировать мыслеречь феникса в человеческий язык, получится ироничный вопрос — меня уже можно закапывать, или все же повременить, пока не начну разлагаться?
— Ты прямо воплощение доброты и милосердия! — хрипло отозвался я, укоризненно покачав головой. — Если человек усталый, голодный и не выспавшийся, его надо пожалеть, а не хоронить раньше времени. Как знать — вдруг он оклемается, а потом ка-ак наваляет могильщикам?
Опустившись в кресло, я принялся наводить на столе порядок, собирая уже просмотренные документы. Преисполнившись сострадания, Фоукс вспорхнул со своего насеста, перебазировался на опасно накренившуюся стопку бумаг и заглянул мне в глаза. Ощутив поток тревожных мыслеобразов, я оставил шутливый тон и попытался успокоить фамильяра:
— Нет, дружище, помирать я пока не собираюсь… Никаких ритуалов, просто целый день корпел над бумажками, а потом долго не мог заснуть… Слезы? Ладно, давай попробуем.
Я протянул фениксу пустую поилку, в которую тот уронил три слезинки. Хотел больше, но я воспротивился — в моем почтенном возрасте вредно налегать на стимуляторы. Наколдовав немного воды, я разбавил целебную жидкость и выпил получившийся коктейль. Вкус у слез отсутствовал, но подействовали они моментально. Я ощутил приятное тепло в желудке, медленно разливавшееся по всему организму и прогонявшее последствия вчерашней медитации.
Поблагодарив Фоукса за спасение кавалера Ордена Мерлина, я насыпал ему в кормушку тыквенных семечек, которые, как подсказывала память, огненный птах очень любил, и с энтузиазмом продолжил изучать школьные документы. Однако вскоре этот энтузиазм
