Интересно, что будет делать обычный человек, проснувшись поутру и обнаружив себя в теле самого неоднозначного персонажа Поттерианы — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора? Герой не имеет особых талантов, зато обладает здравомыслием, кое-каким житейским опытом, оставшимся от прошлой жизни, а также знанием канона и фанона. И теперь именно ему придется решать, гад Дамби или все-таки нет.
Авторы: Бубела Олег Николаевич
То-то меня выкинуло на берегу, а не переместило к самому дому!
Гостиная, в которую проводил меня Николас, была не менее просторной, однако ее интерьер приближался к современным европейским стандартам. Никаких подушек на полу и журнальных столиков высотой чуть больше ладони не наблюдалось. Вместо них была самая обычная мебель, на стенах висели длинные прямоугольные полки, заставленные потертыми книгами и пузатыми склянками с жидкостями самых разных оттенков. Картины тоже имелись. Самые обычные, полноцветные, но без живых обитателей — видимо, Фламелям хватало общества друг друга. Обстановку дополняли парочка плетеных кресел, установленных напротив окна, и диванчик, скромно притаившийся у дальней стены.
— Присаживайся, — сказал алхимик, указав на стол. — Пери сейчас все организует.
Я послушно примостил седалище на один из стульев, даже не скрипнувший от моего веса, а значит, явно трансфигурированный. Николас уселся напротив и принялся внимательно разглядывать мое лицо. Вспомнив, как сам в прошлой жизни неоднократно пользовался этим простейшим приемом, заставляющим собеседника понервничать, я вежливо поинтересовался:
— А как ваши успехи, учитель? Есть чем похвастаться?
— Конечно, — охотно отозвался Николас. — Даже и не знаю, с чего начать…
Далее он поведал мне, что всю последнюю неделю занимался экспериментами с какой-то травкой (длинное непроизносимое без подготовки название на латыни, не вызвавшее у меня никаких ассоциаций), листья которой по своим свойствам аналогичны цветкам какого-то многолетнего растения (еще одно длинное название, способное выступать в роли упражнения на разработку дикции), но не вступают в реакцию с экстрактом еще одного сорта травы (очень длинное название, из которого я понял лишь слово ‘vulgaris’, сиречь — ‘обычный’), что позволяет намного упростить изготовление зелья (разумеется, обладавшего длинным зубодробительным названием — а как же иначе?), применяющегося в косметике.
Изображая заинтересованность, я внимал алхимику, краем глаза наблюдая за его супругой, занимавшейся хозяйственными хлопотами. Пернелла выставила на стол чайный сервиз, засыпала сушеную траву в заварник и наполнила его кипятком. Откуда-то появилась корзинка с румяными булочками, которые сразу завладели моим вниманием и вызвали обильное слюноотделение. Прямо как у собачки Павлова. Я крепился, но ароматная выпечка притягивала взгляд, словно магнит.
— Жаль, что данное открытие не будет оценено специалистами, поскольку из-за специфических условий выращивания основного ингредиента цена на готовый продукт окажется сходной с первоначальной, — подытожил свою речь-доклад Фламель. — Однако потенциал у созданного Пери растения есть. И сегодня я намерен выяснить, как оно поведет себя в стандартных лечебных составах. Не хочешь присоединиться?
Я покачал головой:
— Спасибо за приглашение, но вынужден отказаться. Школьные дела ждать не могут. Нужно срочно решать вопрос с поиском новых преподавателей, а у меня нет даже предварительного списка кандидатов, что крайне прискорбно. Ведь привлечение новых кадров — это новый учебный план, новый график занятий, новый список литературы для школьников… На согласование всего этого уйдет немало времени, а сентябрь уж не за горами!
— Ой, не переживай так! Уверена, ты с этим прекрасно справишься, — приободрила меня Пернелла, разливая по цветастым чашечкам зеленоватую жидкость. — Бери чаек!
— Благодарю, — отозвался я, аккуратно пододвинув к себе ближайшую чашку.
Аромат от нее исходил неописуемый. Основой точно была мята, к которой примешивались более тонкие цветочные запахи. Я с удовольствием принюхался, вызвав мимолетную ухмылку на лице женщины. Присев рядом с супругом, она щедро сыпанула сахара себе и Николя, а затем предложила сахарницу мне. Однако я отрицательно покачал головой, решив последовать примеру настоящих японцев, предпочитающих не портить оригинальный вкус чая.
И не пожалел об этом. На вкус горячий напиток оказался божественным. Клянусь, я раньше ничего подобного не пробовал! Куда там ‘Эрлу Грею’ или ‘Брук Бонду’! Жидкость в моей чашке мгновенно переместила эти марки на уровень помоев. Мягкая и удивительно нежная терпкость в сочетании с тонким кисло-сладким вкусом цветочного нектара, приправленным мятной свежестью и ягодным ароматом… Я и опомниться не успел, как выхлебал все до капли.
— Ну, как тебе чай? — спустил меня с небес на землю вопрос миссис Фламель.
— Великолепен! — честно ответил я, подумав, а не добавить ли: ‘Как и всегда’.
Ведь оригинальный Альбус вполне мог наслаждаться этим напитком всякий раз, когда гостил у Фламелей,
