Два черных как уголь гаррида мчались по широкому торговому тракту, соединяющему город Равн и Истр. Брызги из луж, оставленных после себя ночным дождем, разлетались из под их лап радужным веером, иногда попадая на зазевавшихся путиков. Гарриды мчались, расправив крылья, они изредка разгонялись, продолжая после этого полу полет полу бег работой ног для поддержания скорости. Сорок километров до отворота к храму Хранителей они преодолели за неполный час и, высадив своих седоков, развернулись в обратном направление к своему постоянному месту обитания: Ромадинской пустоши.
Авторы: Хорт Игорь Анатольевич
жасмином. — Мне скучно, не могла бы ты составить компанию и поговорить? — Поинтересовался я.
— Удобно ли это?
— Конечно, удобно. — Пойдем, сядем в кресла. — Предложил я девушке.
Девушка прошла в кабинет и села в кресло, потупив взор и положив руки на колени. Я налил в бокалы легкого сладкого вина и протянул бокал девушке. Лизи нерешительно приняла бокал.
— Я хотел бы у тебя спросить. — Я изобразил на своем лице задумчивость, потом сомнение, потом колебания. — Ладно, забудь, это такая глупость. — Я стукнул своим бокалом о бокал Лизи и сказал. — Давай выпьем за то, чтобы наши желания исполнялись!
Я выпил все свое вино, девушка чуть-чуть пригубила и смутилась под моим неодобрительным взглядом.
— Понятно, у тебя нет ни каких желаний, за которые стоит выпить. — Улыбнулся я.
— Есть.
— Тогда выпей, а то ты ведешь себя в моем присутствии почему-то скованно, и я чувствую себя чудовищем, заставляющим тебя быть в моем обществе. — Я грустно посмотрел на девушку и с сожалением и горечью в голосе произнес. — Раз, я тебе не приятен, то можешь идти, я могу побыть и один.
— Я не против составить вам компанию, господин барон. — Девушка вдруг выпила свое вино и, поставив бокал на стол, посмотрела на меня. — Любая из четырех горничных, которые есть в доме, хотела бы оказаться на моем месте.
— Это почему? — Удивился я и налил в бока вина и откинулся в своем кресле.
— Что вы хотели у меня узнать, господин барон? — Поинтересовалась Лизи.
— Когда?
— Вы хотели меня спросить, а потом передумали спрашивать, сказав, что это глупость. — Пояснила девушка.
— А. — Улыбнулся я.
— Что вы хотели узнать?
— Ты не ответила на мой вопрос?
— Какой?
— Про горничных.
— Ответьте на мой, я отвечу на ваш.
— Ответ на свой я уже знаю. — Ответил я и улыбнулся. — Лизи, давай еще по бокалу и хватит, а то я быстро пьянею.
— Ох, господин барон. Вы так слабы для такого легкого вина? — Удивилась девушка.
Мы выпили.
— Да, Лизи. Я бы и рад выпить больше, но тогда могу заснуть, а я хотел бы поговорить, но тебе я налью, если не возражаешь.
— Не возражаю. — Улыбнулась мне девушка. — Какой вопрос вы хотели задать мне?
— Очень простой. Скажи мне Лизи, какое у тебя самое большое желание в жизни?
Девушка уже слегка опьянела и сидела в кресле в раскованной позе и улыбалась.
— У меня много желаний, они все большие, господин барон. — Девушка изобразила загадочность.
— Скажи мне одно, может я смогу его выполнить?
— За чем это вам?
— Просто у меня плохое настроение сегодня, не спится, если твое желание не сложное, то могу его выполнить. — Улыбнулся я Лизи.
— А если не сможете?
— Значит, ты желаешь что-то такое, что выше моих возможностей или оно не разумно. Я не маг, доставать с неба звезды не умею. — Пожал я плечами.
— У меня болеет мама, я как могу ее лечу. — Сказала Лизи. — В город привезли одно лекарство, оно поможет, но у меня нет денег, чтобы его купить. Оно очень дорогое.
— Сколько оно стоит?
— Шестьсот золотых, деньги нужны срочно.
— Ладно. — Я подошел к шкафу, достал три мешочка по двести золотых и поставил на столик перед девушкой. — Сходишь завтра и купишь, можешь сказать Ану, что бы свозил тебя на моей коляске.
— О, господин барон, это целое состояние! — Лизи восторженно на меня посмотрела.
У меня отлегло от сердца, восторг горничной дал мне чувство, что я не такой и плохой. Этот восторг простой и молоденькой девушки согрел меня, и теперь мир мне уже не казался таким мрачным. Тянущее чувство одиночества прошло. Я действительно чувствовал себя сейчас одиноким, не смотря на то что, имел Лазуритту, Зари и Донь. Я принимал решение один, разделить такую ответственность с ними я не мог. В этот момент я был ответственен за то, что происходило в городе, и разделить эту ответственность было не с кем. Я вдруг отчетливо это ощутил. У меня не было того родного человека, моей половинки, своей любви и судьбы. Поэтому я был одинок. Девушки, каждая в отдельности мне были не интересны. Лазуритте не хватало мягкости и чуткости Зари. Зари без остроумия и ума Лазуритты меня не интересовала. Обеим девушкам не хватало здравомыслия и серьезности Донь, зато Донь без искрометного юмора Лазуритты и чуткости и душевной мягкости Зари тоже теряла в моих глазах. Я был один и чувствовал себя чудовищем, так как по моему велению в городе сейчас умирали люди. Они были для меня сначала людьми, а уже потом головорезами, бандитами, насильниками и подонками.
Я понял, глядя в эти раскрытые мне на встречу зеленые глаза, с искорками смешинок, от выпитого вина, восторгом оттого что ее желание сбылось, что мне
