Стать магом по воле сказочного существа — это приятно. А вот то, что джинн принял простую шутку за настоящее желание – совсем даже наоборот. И вот главный герой с новообретённым магическим талантом оказывается в прошлом Земли перед самым началом страшной войны, унёсшей десятки миллионов жизней. Вот только здесь её величество Судьба решила втравить героя в новые передряги. В результате он оказывается в руках космических работорговцев, для которых войны в диких мирах — золотое дно.
Авторы: Михаил Баковец
из моих мечей-кладенцов, как вы из обозвали.
Как оказалось, с немецким оружием были знакомы многие. Всё-таки, бойцам семьдесят пятой пришлось дважды выходить из окружения, где заканчивались боеприпасы к своим винтовкам и пулемётам, вследствие чего приходилось брать в руки вражеское оружие и бить им неприятеля.
Пока по приказу генерала подбирались будущие владельцы артефактного оружия, я прошёлся по остаткам деревни, выискивая среди мусора и остатков домов с сараями, пошедших на укрепление оборонительного рубежа, мишени для демонстрации возможностей ‘мечей-кладенцов’. Такими стали несколько огромных деревянных колод, ранее используемые деревенскими для рубки мяса и дров, если судить по изрубленной поверхности. Каждая была сантиметров восемьдесят высотой и шестьдесят-семьдесят толщиной. При этом на колоду явно пошли те чурбаки, с которыми не смог справиться топор перед отправкой в печку, так как все они были узловатые, массивные, со следами толстых сучьев. Простой пуле пробить такую толстую и крепкую древесину не под силу. Не уверен даже, что восемьдесят сантиметров дуба пробьёт противотанковое ружьё. Ну, разве что с очень близкого расстояния. Кроме колод я нашёл несколько крупных плоских булыжников, величиной примерно с моё туловище. Толщина у каждого была сантиметров двадцать.
— Вот это всё нужно перенести подальше от позиций, чтобы никого не задело, — я указал на мишени. — И хочу попросить одну или две гранаты для демонстрации усиления взрыва.
— Гранат почти нет, — покачал головой генерал.
— Хотя бы одну и полчаса времени. Как раз управитесь с установкой пеньков и камней.
— Хм, — Невнегин посмотрел на командира рядом с собой и приказал. — Сенченко, найди товарищу одну гранату.
Тот молча кивнул и быстрым шагом ушёл в сторону позиций… хм… дивизии. До сих пор всё никак не могу поверить, что целая дивизия уместилась на полосе меньше пяти километров — два поля и болотистый луг, изрытый овражками, покрытый большими кочками и заросший редкими кустами ольхи. Между полями пролегла накатанная дорога, которая шла прямиком в город. К слову, почему, интересно, дивизия заняла оборону в этом месте, а не рядом с городом или за рекой, через которую перекинут хороший мост? Или там сражаются другие? Нужно будет уточнить позже у генерала этот момент. Вдруг придётся менять позиции, а я захочу укрепить их магией. В этом случае неприятно будет их бросать.
Через пять минут мне вручили гранату на короткой ручке с осколочной рубашкой в виде широкого кольца, покрытого мелкими ромбиками-насечками.
— Я скоро закончу, — пообещал и устроился на какой-то куче земли, кинув сверху пару обломков от досок в качестве сиденья. Чтобы на меня не глазели почём зря и не отвлекали от работы, я активировал амулет с отводом взгляда.
Над гранатой, если не ошибаюсь, РГД-33, я потрудился как следует. Те немецкие ‘колотушки’ с этой поделкой и близко не стояли. Я увеличил огненную вспышку до семи метров радиусом и усилил ударное (вроде бы фугасность… или бризантность, чёрт, не помню) воздействие гранаты. То есть, она теперь была способна крушить, ломать, пробивать, сбивать в пятнадцать раз сильнее, чем в момент, когда сошла с заводского конвейера. Вес оставил прежним, так как не настолько он велик, чтобы не забросить карманную артиллерию метров на тридцать-сорок.
— Я всё, — отключив амулет, я поднялся с досок и направился в сторону Невнегина, вокруг которого собралось человек пятнадцать, причём десять из них носили командирские петлицы. — Держите.
Гранату от меня принял один из спутников генерала с невероятно подозрительной миной на лице да ещё встал между мной и Невнегиным. Неужели подумал, что я могу устроить покушение? Глупый, ведь я мог кинуть её не подходя вплотную, или показывает перед высшим командиром свои рвение и преданность?
— Как ей пользоваться теперь? — поинтересовался комдив.
— Как обычной, только кидать нужно подальше, изо всех сил, а то и гранатомётчику достанется от взрыва. Но зато она уничтожит даже средний танк при удачном попадании. Уж гусеницу порвёт в лоскуты точно, — ответил я ему.
Кроме подозрительных и частью любопытных взглядов я больше ничего не получил с их стороны. Никто не полез с расспросами, претензиями, не кривил губы в презрительном ‘фи-и’. Наверное, Невнегин успел поговорить с ними и рассказал ту историю, что ему выдал я. Только вряд ли ему поверили. Скорее всего, сами в смятении ищут версию, в которую укладываюсь я, поведение командира и его байку. Думаю, что кое-кто и вовсе считал, что генерал немного повредился рассудком на почве всех тех несчастий, которые обрушились на его голову с момента двадцать второго июня.
Импровизированное
