Стать магом по воле сказочного существа — это приятно. А вот то, что джинн принял простую шутку за настоящее желание – совсем даже наоборот. И вот главный герой с новообретённым магическим талантом оказывается в прошлом Земли перед самым началом страшной войны, унёсшей десятки миллионов жизней. Вот только здесь её величество Судьба решила втравить героя в новые передряги. В результате он оказывается в руках космических работорговцев, для которых войны в диких мирах — золотое дно.
Авторы: Михаил Баковец
людей я не смог, ещё не привык. Разумом понимал, что это правильно, что война только началась и нужно лишить вражескую армию опытных солдат как можно в большем количестве, тем более, артиллеристов, на долю которых приходится три их четырёх уничтоженных советских танков. Но в груди при этом ворочался неприятный комок.
На то, чтобы вырезать шесть десятков человек, у троих красноармейцев ушло около десяти минут. В живых остались только трое немцев: офицер, унтер и водитель грузовика. Первые были взяты в качестве ‘языков’, а последний должен был вести машину.
Оставшиеся орудия я вывел из строя по привычной схеме. И после этого понял, что сил хватит только на пару-тройку простых заклинаний или на одно посложнее.
Глава 7
— Завтра моему батальону идти в бой на этих чёртовых русских. И у меня плохое предчувствие, Генрих.
— Отто, не в моих силах что-то изменить. Тем более, только твоё подразделение сохранило боеспособность и высокий боевой дух.
Беседу вели два офицера вермахта в высоких званиях, устроившиеся под матерчатым навесом за столиком рядом с речкой. Перед ними стояли тарелки с разнообразной закуской, две рюмки и небольшой графинчик с водкой из трофеев.
— Потому что мой батальон сражался в районе железной дороги и не сталкивался с дъявольщиной, которая творится в этом месте, — зло сказал Отто.
— Это всё суеверия солдат, которые после польской и французской кампаний расслабились и не ожидали боёв с таким сопротивлением, — уверено ответил ему собеседник.
— Суеверия? — офицер залпом выпил рюмку водки и сморщился. — Когда прямо на глазах сгорает более роты солдат и задыхаются экипажи танков? Когда в одно мгновение самолёты камнем падают на землю? Да я ни разу ни в одном бою за свою службу не видел, чтобы потери авиации были стопроцентными во время неудачного налёта! И вот это всё ты называешь суевериями?
— Ты только что признался, что не участвовал в этих столкновениях, так откуда знать, что это не слухи? — заметил Генрих.
— Достаточно посмотреть на поле перед русскими позициями, где всё усеяно телами наших не похороненных солдат. Где стоят подбитые танки. И на обломки наших самолётов! — командир батальона уже почти закричал.
— Успокойся, Отто, — его собеседник поморщился и с почти незаметным презрением посмотрел на своего товарища. — Бог на нашей стороне. Кто бы ни помогал большевикам, дьявол или простые люди, но мы уже скоро втопчем их всех в эту землю.
— Как бы самим не лечь в неё, — слова товарища ничуть не успокоили Отто. Он вновь налил себе рюмку и выпил, закусил ломтиком ветчины, откусил от зеленого лукового пера, потом едко произнёс. — Как легли расчёты противотанкистов, которых зарезали, как цыплят ночью во сне. И те два взвода, что вчера нашли утром с перерезанными глотками. И куда-то пропал ещё один взвод со всем вооружением — своим и оружием убитых. А ведь никто даже не заметил, куда они ушли, и кто убивал остальных солдат! — он потряс пальцем перед лицом собеседника, после чего вновь наполнил себе рюмку водкой и одним глотком отправил огненную жидкость в желудок. — Завтра я с ними встречусь на том свете и всё узнаю. Жаль, что передать вам не смогу.
Генрих понимал друга, как человека, но вот как солдата, воина — нет. Есть присяга и долг перед германским народом, который слишком долго страдал после Версальского проклятого договора о мире. И если солдат должен погибнуть, чтобы народ жил, то так тому и быть. Но по-человечески ему было жаль Отто, которому придётся столкнуться с теми непонятными русскими, которые по варварски убили больше сотни немцев. Мало того, какой-то едкой химией вывели из строя два артдивизиона лёгких гаубиц. При этом погибли и получили тяжёлые ранения двадцать четыре человека. Но и это ещё не всё. В полном составе погибли расчёты противотанкового батальона, тем же способом, что и у гаубиц, были испорчены механизмы и стволы пушек, а часть орудий вместе с бронетранспортёром пропали. Как такое могло случиться почти в центре расположения наших доблестных войск?!
*****
Немцы дали нам три дня отдыха. Наверное, так сильно были впечатлены ночными рейдами по своим позициям меня с товарищами. Ведь мы не только разобрались с гаубицами, что так досаждали нам два дня, но и день спустя вновь наведались к неприятелю в уже большем составе. В эту ночь почти сотня гитлеровцев из стрелковой роты лишилась жизни. Ещё сорок человек, среди которых был офицер и несколько унтеров, попали в наш плен. Если бы не желание набрать трофеев и отсутствие под рукой транспорта, то и эти вояки отправились бы в свою Вальхаллу. Но им повезло. Нагрузив
