Стать магом по воле сказочного существа — это приятно. А вот то, что джинн принял простую шутку за настоящее желание – совсем даже наоборот. И вот главный герой с новообретённым магическим талантом оказывается в прошлом Земли перед самым началом страшной войны, унёсшей десятки миллионов жизней. Вот только здесь её величество Судьба решила втравить героя в новые передряги. В результате он оказывается в руках космических работорговцев, для которых войны в диких мирах — золотое дно.
Авторы: Михаил Баковец
мы убивали такими победами зараз по нескольку зайцев.
Я всё больше и больше убеждался, что маг в условиях отсутствия конкуренции – это оружие страшнее атомной бомбы. Даже самый слабый маг, каковым я и близко не являлся. К сожалению, я был один и разорваться (даже использовав доппель-магию) на части никак не мог, чтобы остановить немецкого наступление севернее и южнее Пинска. Да, у дивизии были успехи здесь и сейчас. Зато в других местах фронта успехи показывали уже немцы. Ничего, если мне отцы-командиры не начнут вставлять палки в колёса, то к осени я точно сумею переломить ход войны. Надеюсь.
Немцы, получив такую смачную оплеуху, больше сегодня нас не беспокоили. Это дало время распределить трофеи среди бойцов, а мне заняться зачарованием пулемётов. Скорострельное автоматическое оружие, способное на дистанции в полкилометра пробивать до пяти сантиметров бронированной стали, стало основным средством борьбы с авиацией и бронетехникой германской армии. До сумерек я добавил в арсенал дивизии ещё четыре пулемёта. Скорее всего, их военные умельцы объединят в спаренные установки, чтобы иметь возможность быстро подавить вражеские огневые точки, вывести из строя танк или опустить с небес на землю самолёт.
Вечером как всегда состоялось совещание в командирском блиндаже, защищенном не только от пуль, осколков и взрывов, но и против проникновения посторонних. Последнее создавалось путём вручения амулетов с привязкой на крови.
— Товарищи, хочу поздравить вас с очередной победой над фашистами! — торжественно произнёс комиссар, стоя в полный рост. — Предлагаю чисто символически выпить за силу советского духа и бойцов Красной армии!
На столе перед нами стояли стаканы с тёмно-коричневым напитком — коньяк. Грамм по семьдесят в каждом.
— Сегодня мы нанесли сильнейший удар по духу и силе немецко-фашистских захватчиков, — продолжил вещать Маслов. — Нами уничтожены две танковых роты и три батальона пехоты, захвачены огромные трофеи, в том числе и исправная бронетехника…
Всё это мы знали и так, видели своими глазами, трогали руками, подсчитывали и радовались потерям врага. Но комиссару удавалось преподносить эти всем известные вещи так, что в душе поднималась гордость и счастье от хорошо проделанной работы. Он называл имена и фамилии отличившихся солдат и их командиров, озвучивал сами подвиги героев. Умел говорить и акцентировать на нужных моментах, этого у Маслова было не отнять. Ему бы амулет для усиления ментального воздействия на окружающих и он, пожалуй, имея достаточно времени для агитационных речей, сумеет убедить врагов сдастся или даже перейти на нашу сторону.
-… враг стянул к нам силы танкового полка и двух мотопехотных полков. И половину этих войск мы уже уничтожили! — и ведь, зараза, обо мне напомнил мельком, парой слов, создавая ощущение, что красноармейцы справились бы и без моей помощи и все заслуги по уничтожению ударной группировки ‘фрицев’ целиком лежат на нём, на генерале, командирах рот и батальонов.
‘Да и к чёрту, — равнодушно подумал я. — Пока мне слава не нужна. Точнее, пользы от неё не видно. Работать она начнёт позже, когда сведения обо мне дойдут до Москвы. Интересно, что комиссар с генералом написали в донесениях? Сами молчат, как воды в рот набрали. Даже не хотят подтвердить мои догадки про депеши’.
После пламенного выступления комиссара, который не забыл ввернуть и о Партии, и про Сталина, о долге и чести советского человека и воина, заговорил генерал. Этот перешёл к более прагматичным вещам. Уточнил боеспособный численный состав, напомнил, что из Пинска вновь пришло подкрепление в лице добровольцев, почти четыре сотни человек всех возрастов — от семнадцати до пятидесяти. Половина как бойцы ничего не стоят, и их придётся в обоз отправить. Подсчитали растраченные боеприпасы, пересмотрели позиции особых расчётов — орудий и пулемётов. В этой речи моя фамилия звучала куда чаще, чем в комиссарской.
— Новые пулемёты, все четыре, передадим морячкам, — решил Невнегин. — И по полторы тысячи патронов к каждому, пятьдесят винтовок с полусотней патронов и сто гранат. Товарищ Глебов, вы можете часть из этого превратить в особое оружие? Знаю, что тяжело, но каждая специальная единица оружия делает нас сильнее и уменьшает потери. Очень вас прошу помочь усилить речную флотилию. Думаю, что скоро гитлеровцы ударят изо всех сил по Рогачёву.
— Сделаю, — кивнул я, сдерживая кислую мину на лице. — Многого не обещаю. Не больше пяти винтовок, сотню патронов и пять-десять гранат. Это максимум, что к завтрашнему дню сумею предоставить.
— Амулетами поможете? — быстро спросил генерал. — Было бы очень хорошо защитить пару мониторов от немецких снарядов.
