Стать магом по воле сказочного существа — это приятно. А вот то, что джинн принял простую шутку за настоящее желание – совсем даже наоборот. И вот главный герой с новообретённым магическим талантом оказывается в прошлом Земли перед самым началом страшной войны, унёсшей десятки миллионов жизней. Вот только здесь её величество Судьба решила втравить героя в новые передряги. В результате он оказывается в руках космических работорговцев, для которых войны в диких мирах — золотое дно.
Авторы: Михаил Баковец
машин и несколько тысяч пехотинцев. Не такое уж и большое пространство перед траншеями красноармейцев было густо усыпано наступающим врагом.
Как и в прошлые атаки, до минувшей передышки немцев подпустили на пару сотен метров, местами, где был болотистый луг, и вовсе чуть более чем на сто метров. И только после этого был открыт огонь.
Огонь убийственный, точный, прокатившийся невидимым валом смертей по порядкам гитлеровцев. Зачарованного оружия в общей массе было не так и много, как выше сообщил подполковник, только каждый пятый пулемёт был обработан мной, а винтовки и пистолеты-пулемёты в массе своей были обычными. Зато из зачарованной винтовки можно поразить лёгкий танк, а из пулемёта – средний. Противотанковые же пушки насквозь дырявили средние танки «четвёртой» серии с дополнительными экранами бронирования.
Я насчитал восемьдесят танков и самоходок всех видов и стран. Может быть, отличить «чеха» от «француза» я не мог, зато точно знал, как выглядит техника немцев и просто методом исключения определить «чужаков». И сто пятьдесят бронеавтомобилей, включая два десятка советских БА. Полагаю, немецкое командование собрало всё, до чего сумело дотянуться и бросило в этот бой, лишь бы расправиться с нами.
И у них что-то могло получиться, по крайней мере, откинуть нас назад, в сам город. Могло – да, но не вышло, так как сделали ставку на бронетехнику. А ведь пулемётчику, сжимающего гашетку зачарованного оружия, куда проще попасть по огромной цели, чем по юркому и мелкому пехотинцу. А пуле, разогнанной магией до немыслимых скоростей, что несколько сантиметров брони, что мягкая плоть – всё едино.
Уже через пять минут с момента открытия ответного огня большая часть вражеской техники неподвижно стояла. Какие-то машины дымили, чуть меньшее число пылало огромными кострами, значительная же часть с виду казались целыми. Вот только уверен я, что там ни одного живого или здорового члена экипажа нет, а броня, если на неё посмотреть вблизи, похожа на дуршлаг – вся в крошечных пробоинах с оплавленными вспененными краями.
Лучшие стрелки с винтовками моей работы разбирались с гитлеровскими офицерами и унтерами, уничтожали пулемётные расчёты и всех тех, кто пытался командовать, заменяя убитых командиров. При скорости пули около трёх километров в секунду, первые пятьсот метров она летит по идеальной прямой, практически игнорируя все воздействия. Отклонения – считаные сантиметры. Так что, выстрелить в голову, прикрытую фуражкой с высокой тульей, всё равно, что навести лазерную указку. Тут снайпером станет даже зелёный новичок.
А потом в бой Невнегин бросил наши небольшие бронетанковые силы. Одиннадцать машин – семь танков и четыре бронеавтомобиля. Советские и трофейные немецкие. Все оснащённые защитными амулетами, а три БТ-7 ещё и мощными амулетами невидимости. В эти танки я… м-м, не то чтобы влюбился, как чуть не сорвалось с языка, но сильно им симпатизировал. Небольшие, быстроходные и обладающие отличным вооружением. А после небольшой доработки в виде кронштейна на башне под пулемёт, для стрельбы из верхнего люка, его огневая мощь возросла. Амулеты убрали жирный минус – слабую живучесть в силу тонкой брони, которая пробивалась любым снарядом. Даже «дверная колотушка» шила насквозь этот танк.
И вот сейчас они бесчинствовали среди расстроенных порядков гитлеровцев, впавших в панику при виде молниеносного уничтожения своих грозных бронированных боевых машин. Ещё оставалось полторы-две тысячи солдат в каких-то двухстах метрах от наших окопов, но идти вперёд никто из них не захотел. Да и некому уже было приказать сделать рывок вперёд. Фигурки в фельдграу залегли на поле, попрятались в воронках и за остовами подбитой техники. А когда среди них появились советские танки и броневики, демонстрирующие неуязвимость и поразительную точность, то фашисты в панике бросились назад.
Вслед им понеслись пулемётные очереди и мины, снаряды. А чуть позже за моей спиной подала голос еврейская батарея, начавшая обстрел цели где-то впереди. Судя по шуму взрывов, обстреливали они что-то находящееся в пяти-семи километрах от нас.
— Разве дистанция у особого оружия настолько невелика, что нужно было подпускать врага так близко к своим траншеям? – донёсся до меня вопрос старшего майора, обращённого к комполка.
— Эм-м… тут дело-то в том, товарищ старший майор, — ответил тот, — что значительная часть особого оружия товарища Глебова использует трофейные боеприпасы. Вот чтобы не ходить далеко и не давать шансов трофейщикам противника уволочь к себе назад подбитую технику и собрать патроны с винтовками, мы стараемся бить врага как можно ближе к себе. Тем более, особая защита позволяет свести
