Давилка

Стивен Кинг
Давилка
Инспектор Хантон появился в прачечной, когда машина скорой помощи только что уехала — медленно, с потушенными фарами, без сирены. Зловеще. Внутри контора была заполнена сбившимися в кучу молчащими людьми; некоторые плакали. В самой прачечной было пусто; громадные моечные автоматы в дальнем углу еще работали. Все это насторожило Хантона. Толпа должна быть на месте происшествия, а не в конторе. Всегда так было — для людей естественно любопытство к чужому несчастью. А это явно было несчастье. Хантон чувствовал спазм в желудке, который всегда появлялся у него при несчастных случаях. Даже четырнадцатилетнее отскребывание человеческих внутренностей от мостовых и тротуаров у подножия высотных домов не помогло справиться с этими толчками, будто в животе у него ворочался какой-то злобный зверек.
Человек в белой рубашке увидел Хантона и нехотя приблизился. Он напоминал бизона вросшей в плечи головой и налившимися кровью сосудами на лице, то ли от повышенного давления, то ли от излишне частого общения с бутылкой. Человек пытался что-то сказать, но после пары неудачных попыток Хантон прервал его:
— Вы владелец? Мистер Гартли?
— H-нет…нет… Я Станнер, мастер. Господи, такое…
Хантон достал блокнот:
— Пожалуйста, мистер Станнер, опишите подробно, что у вас произошло.
Станнер побледнел еще больше; прыщи у него на носу темнели, как родимые пятна.
— Я обязательно должен это сделать?
— Боюсь, что да. Мне сказали, вызов очень серьезный.
— Серьезный. — Станнер, казалось, борется с удушьем, его адамово яблоко прыгало вверх вниз, будто обезьяна на ветке. — Миссис Фроули… умерла. Боже, как бы я хотел, чтобы здесь был Билл Гартли.
— Так что же случилось?
— Вам лучше пойти посмотреть, — сказал Станнер.
Он отвел Хантона за ряд отжимных прессов, через гладильную секцию и остановился у одной из машин. Там
он махнул рукой.
— Дальше идите сами, инспектор. Я не могу на это смотреть… не могу. Простите меня.
Хантон зашел за машину, чувствуя легкое презрение. Они работают в паршивых условиях, прогоняют пар через кое-как сваренные трубы, пользуются смертельно опасными химикатами и вот — кто-то пострадал. Или даже умер. И теперь они не могут смотреть. Тоже мне…
Тут он увидел это.
Машина еще работала. Никто ее так и не выключил. Потом он изучил ее слишком хорошо: скоростной гладильный автомат Хадли-Уотсона, модель 6. Длинное и неуклюжее имя. Те, кто работал здесь среди пара и воды, называли ее короче и более удачно — «давилка».
Хантон долго смотрел на нее, и наконец с ним впервые за четырнадцать лет службы случилось следующее: он отвернулся, поднес руку ко рту и его вырвало.
— Тебе нельзя много есть, — сказал Джексон.
Женщины зашли внутрь, ели и болтали, пока Джон Хантон и Марк Джексон сидели на лавочке возле кафе-автомата. Хантон на такое заявление только усмехнулся: он в этот момент как-то не думал о еде.
— Сегодня еще один случай, — сказал он, — очень скверный.
— Дорожное происшествие?
— Нет. Травма на производстве.
— Нарушили технику безопасности?
Хантон ответил не сразу. Лицо его невольно скривилось. Он взял банку пива из стоящей между ними сумки, откупорил и отхлебнул разом половину.
— Я уверен, что ваши умники в колледже ничего не знают об автоматических прачечных.
Джексон фыркнул.
— Кое-что знаем. Я сам как-то летом работал на такой.
— Тогда ты знаешь то, что называется скоростной гладильной машиной?
Джексон кивнул.
— Конечно. Туда суют все, что надо разгладить. Такая большая, длинная.
— Вот-вот, — сказал Хантон. — В нее попала женщина по имени Адель Фроули. В прачечной.
Джексон выглядел озадаченным.
— Но… этого не может быть, Джонни. Там же есть планка безопасности. Если сунуть туда хотя бы руку, планка поднимется и отключит машину. Во всяком случае, у нас было так.
Хантон кивнул.
— Так и есть. Но это случилось.
Хантон закрыл глаза и в темноте снова увидел скоростную гладильную машину Хадли- Уотсона, какой она была в то утро. Длинная прямоугольная коробка, тридцать на шесть футов. Под загрузочным устройством проходил брезентовый транспортер из четырех лент, который шел за планку безопасности, чуть поднимался и затем спускался вниз. По транспортеру отжатые простыни прокатывались между двенадцатью громадными вращающимися цилиндрами, которые и составляли большую часть машины. Шесть сверху, шесть снизу, они сжимали белье, словно тонкий слой ветчины между толстенными ломтями хлеба. Температура пара в