Дело №306

научный метод…
Продолжить тираду ей помешал телефон. Майор взял трубку. Оперативный сотрудник доложил: старушка — родственница оперного артиста — подтверждает, что ключи от дачи всегда отдает Марлене Кускиной. Гостей у певца бывало много, особенно по воскресеньям, и она не могла сказать, кто знал, где хранятся ключи. Оперативный сотрудник уже был у бухгалтера клуба «Спорт» и выяснил, что расписка получена в прошлом месяце.

Когда майор вышел из комнаты, Мозарин встал с дивана, поднял шторы. Лучи горячего солнца хлынули в комнату. Он зажмурил глаза, радуясь свету, теплу, жизни.
Теперь он как следует разглядел домашний кабинет Градова: два шкафа книг возле письменного стола, радиоприемник на тумбочке, воинская каска ни стене над диваном — память о фронте…
Лейтенант позвонил матери, сказал, что очень загружен работой и придет к вечеру. Мать сообщила, что еще вчера ночью ей звонила Корнева и предупредила, что он, Мозарин, выехал за город.
— Поблагодари девушку, я ведь уже стала беспокоиться…
Через час оперативный работник доложил Градову по телефону, что находится в квартире концертного администратора С. И. Соколова, чья подпись стояла под распиской. Сотрудник сообщил, что, по словам соседей, Соколов три дня назад уехал с концертной бригадой и сегодня утром должен вернуться.
Усаживаясь в автомобиль рядом с лейтенантом, Градов спросил его: как голова, не кружится ли?
— Нет, товарищ майор! Видите, я уже снял повязку.
Машина остановилась в переулке, не доезжая указанного сотрудником дома. Офицеры по одному вошли с черного хода в квартиру Соколова. В его комнате стоял широкий малиновый диван, по которому были разбросаны разноцветные подушки. На спинке дивана сидели куклы в ярких, пестрых костюмах. В углу на оленьих рогах висели узбекский халат и тюбетейка, а под халатом стояли восточные, с загнутыми носками парчовые туфли. Со стены из бесчисленных рамочек глядели фотографии артистов. На противоположной стене были прикреплены кнопками концертные афиши всевозможных цветов и размеров.
На письменном столе почетное место занимал чугунный Мефистофель. Он сидел, закинув нога на ногу, и мрачно взирал на откидной календарь. Градов машинально перелистал календарь и увидел под сегодняшним числом запись: «9 утра у меня Егоров (предварительно созвониться)».
Соседи по квартире сообщили, что телефона у них нет. Майор немедленно отправил с черного хода оперативного работника за управляющим домом и понятыми. Когда те явились, он приступил к обыску. Прежде всего он решил найти какой-либо блокнот или тетрадку с записью телефонов. Ящики стола были набиты афишами, программами, сметами, счетами — словом, той бумажной трухой, без которой не обходится любой театральный администратор. Но когда перевернули на столе лист промокательной бумаги, то на обороте его заметили много карандашных записей: это были адреса и телефоны. Среди них не без труда отыскали и фамилию Егорова.
Мозарин спустился с управляющим в контору домоуправления, чтобы позвонить Егорову и сказать, что Соколов ждет его. Если Егоров спросит, кто говорит, он решил назвать фамилию артиста, фотография которого красуется на одной из свежих афиш. Скоро лейтенант вернулся: телефон Егорова не отвечал.
Соседи по квартире рассказали, что администратор поселился в квартире около полугода назад. Он — человек вежливый, но необщительный. По утрам изредка к нему приходят артисты, представители клубов. Обычно он уходит часов в одиннадцать утра и возвращается не раньше полуночи. Часто уезжает. Последние трое суток он домой совсем не заходил…
В комнате не было фотографии Соколова. И соседи обрисовали его: среднего роста, худощавый. Недавно отпустил тонкие усики. Ходит в кремовых габардиновых брюках и синем пиджаке. Иногда в зеленой шляпе, иногда в кепке. В дождливый день надевает заграничный непромокаемый плащ. Почти всегда таскает с собой тяжелые портфели с бесчисленными ремешками и пряжками. Их у него несколько: желтый, красный, черный… На отвороте пиджака какой-то театральный значок: лира и маска.
В прихожей раздался звонок.
— Не наш ли Егоров пожаловал? — сказал лейтенант и пошел открывать дверь.
Он увидел румяную молочницу с бидонами, в ситцевом платочке.
— Я Соколову молока принесла! — бойко скороговоркой сказала она. — Дома?
— Дома, заходите, — пригласил ее Мозарин. — Соколов нас предупредил. Он в ванной, купается.
— На здоровье! — воскликнула женщина, входя в переднюю. — Он сам мне наказал принести сегодня полтора литра.
— Когда?
— Да вчера