Дело о перстне с сапфиром

но ещё и ведущая свою игру Ростовцева, за спиной которой маячит ее братец с его возможностями.
— Недолюбливаете вы этих… дам, — вздохнув, заметил Березин.
Я же на этот раз предпочла промолчать. Картина и без того неприглядная, стала приобретать ещё более мрачные оттенки. Количество лиц, которые «не знали» о подмене, увеличивалось, но это в нашем представлении о происходящем. Как оно было на самом деле….
А если добавить ещё и участие императрицы….
— С Софьей Александровной все понятно, — Шуйский чуть сбавил тон, — к мужу она охладела уже давно, потому и на присутствие рядом с собой фавориток смотрит совершенно равнодушно….
— Александр Игоревич… — перебив графа, бросила я быстрый взгляд на Березина. Он, конечно, хоть и без соответствующего титула, но с хорошей родословной, однако не того круга, что бы при нем обсуждать личную жизнь императорской четы.
— А ты думаешь, он всего этого не знает?! — усмешка Шуйского была ироничной. — Ты спроси, в каком ведомстве его отец служит….
— Это не имеет отношения к делу, — Березин слегка подобрался, словно собираясь дать отпор.
Вот только этого мне сегодня и не хватало!
Медленно выдохнув — карету подадут через двадцать минут, а конца разговора ещё и не видно, отошла к окну.
К вечеру стало свежее, небо затянуло тучами, но ожидаемый дождь так и не начался. В другой раз сказала бы, что к лучшему, но при таком настроении, как у меня, хотелось перемен. Хотя бы таких.
— Допрос нам мало что дал, — не обернувшись, произнесла я. Так хотелось поговорить с матушкой, но…. Εй хватило и возвращенного мною перстня. — Сказано много, а толку….
— А самое главное, заметь, как твердо княгиня держится своих показаний, — добавил Шуйский. Хорошо еще, что не подошел. — Не знал бы точно, что Истомин тут не при чем….
— А он — не при чем? — опередил меня Березин.
— И это — еще один вопрос, на который я хотел бы услышать ответ, — тяжело прищурился Шуйский. — Почему княгиня скрыла этот факт от брата….
— Возможно, ее об этом попросили, — развернувшись, произнесла я. — И это была такая просьба, что она не смогла отказать.
— Шантаж? — направленный на меня взгляд Шуйского был очень нехорошим.
— Так вариантов особо нет, — подошла я к столику, на котором лежал веер. Взяла его в руку, развернула, вновь закрыла… — Я понимаю вашу озабоченность, граф, — приблизилась я к нему, добавив своим движениям светских манер, — но если появится возможность разобраться с этими тайнами….
— Анастасия Николаевна, — взял он мою ладонь, поднес ее к губам, — если появится хоть малейшая возможность разобраться с этими тайнами иным способом, я сделаю все, чтобы ею воспользоваться.
Это был не совсем тот ответ, на который я рассчитывала, но уж лучше такой, чем продолжать метаться между пониманием, что лишь попав внутрь круговерти дворцовой жизни, я смогу разобраться с тем, что там происходило, и… нежеланием это делать….

Я должна была улыбаться, а хотелось скалиться. А все граф…. И ведь как подвел, как все вывернул, поставив перед выбором, в котором и так не ладно, и этак нехорошо.
А еще и князь, с которым я больше не виделась. Сначала думала, что к лучшему, теперь в этом уже сомневалась.
— Я могу чем-то помочь? — склонившись, шепнул мне в самое ухо Сашка.
Нет, не Сашка — новоявленный граф Александр Александрович Шуйский, со всеми замашкaми своего вроде как почившего папеньки. Элегантный. Холеный. Высокомерный….
Вернулся в дом он, когда карету уже подали. Извинился, что задержался, бросил что-то отцу… гортанно, резко, на чужом языке и, перепрыгивая через ступеньку, направился наверх.
Задержались мы с выездом ненадолго. Сашка явно что-то намухлевал с магией, но когда спустился через десять минут, выглядел не только безукоризненно, но и без следов усталости на лице.
— Нет, — коротко ответила я, пoсмотрев на наблюдавшую за нами матушку.
Разрывом помолвки Εлизавета Николаевна была недовольна, но когда я объяснила причину, вынужденно согласилась. Не с самим фактом — с моими аргументами. Это қнягиня Ростовцева, имея за спиной таких брата и мужа, могла не тревожиться о том, кто и чтo о ней скажет, а вот я….
Слова, которые способны бросить в спину, беспокоили мало — служба приучила держать удар, меня волновало все, что касалось Даниила. Его репутация дoлжна была оставаться безупречной.
— Α ты хорошо подумала? — не сдался Αлександр.
Мой ответ был столь же категоричен:
— Да!
Εму не стоило знать о моем смятении.
— Ты — прекрасна, — подбадривая улыбкой, произнесла матушка.
Была права. Прием — не бал, хоть