Дело о перстне с сапфиром

ширмой видна тахта.
— Расскажите о том дне? — попросила я, присаживаясь на диван.
— Меня уже допрашивали, — Гильен подошел к каминной доске, на которой стояло два небольших портрета. Лильен и Джейн….
— Почему именно самогон?
— Что? — он обернулся резко, посмотрел на меня с нескрываемым недоумением, едва ли не впервые за время нашего знакомства, позволив себе показать подобные эмоции.
— Почему вы пили именно самогон? Не вино? Джейн, насколько мне известно, предпочитает более легкие напитки, — дала я ему возможность прийти в себя.
Что бы ни было в его прошлом….
За свои преступления он ответил. И не только перед законом, отправившем его на рудники, но и перед самим собой, потеряв всех, кого когда-то называл семьей.
Лильен спасла его, не позволив вновь обагрить свои руки кровью. Джейн — пробудила то человеческое, что в нем осталось.
Это не делало его хорошим, но… позволяло признать, что жизнь не так проста, чтобы делить все на черное и белое.
— Этот самогон гонит ее тетушка. Настаивает на травах…. Джейн привезла для меня….
— И когда она пришла к вам… — поддержала я разговор, не давая ему откатиться назад. Замкнуться, вновь погрузившись в тот день, вспомнить, что я была на той стороне закона, с которой у него сложились не самые теплые взаимоотношения.
— Я поднялся к ней, — перебил он меня. Потом продолжил. Резко. Отрывисто. Вырывая это из себя, словно торопясь избавиться или… боясь передумать. — Она сказала, что привезла, но из-за всей этой кутерьмы не отдала. Я забыл, потом — вспомнил. Поднялся…. Она сидела у окна, смотрела так, словно уже умерла. Тело закаменело, взгляд пустой. Я хотел налить вина, но у нее в комнате не было. Только самогон.
— Вы спасли Джейн жизнь. Травки, на которых был настоян самогон, не дали нэе убить ее, — перехватила я, не позволив проявиться даже намеке на паузу.
Говорить об этом не собиралась, но, судя по всему, первоначальное решение — умолчать, было неправильным. Мои слова не вернули ему Джейн, но в какой-то мере смирили с тем, что он ничего не смог для нее сделать.
— Она рассказала, что ее беспокоило? — тут же спросила я, надеясь, что на этот раз господин Ги будет более открыт.
— Нет, — качнул он головой. Устало… как если бы эти слова лишили его последних сил. — Сначала просто пила. Кашляла, задыхалась, но продолжала заливать в себя пойло. Потом — плакала.
— И ни слова?! — недоверчиво приподняла я бровь, во всех красках представляя себе состояние Джейн.
Гильен нахмурился… то ли вспоминая, то ли — оценивая, насколько он может быть откровенен.
Я уже посчитала, что зря рассчитывала на взаимность, когда он все-таки произнес:
— Не уверен… но между всхлипами мне показалось….
— Что показалось? — чуть ‘нажала’ я, надеясь, что кофе нам не принесут именно в этот момент.
Мне повезло…. Не принесли, дав ему возможность продолжить:
— Она говорила… — он хмурился, слепо глядя куда-то мимо меня. — Это — он…. Я должна была догадаться…. Она — глупая. Я предупреждала….
— Она ведь имела в виду барышню Нико?
Он свел густые брови к переносице, направленный на меня взгляд стал тяжелым….
— Кофе, господин Стор… — после короткого стука в комнату вошла девчушка лет четырнадцати.
Поднос, несмотря на юный возраст, держала она вполне умело.
— Я не помешала? — замерла она, сделав всего лишь шаг. Потупилась, дернулась отступить….
— Благодарю, милая, — подбадривающее улыбнулась я. — Как зовут эту очаровательную крошку? — обратилась уже к Гильену, намекая, что не стоит давать пищу для разговоров.
— Люси, — был вынужден ответить он. — Поставь на стол и можешь быть….
— Прошу меня простить, — девушка хоть и поторопилась выполнить приказ, но смотреть предпочитала куда угодно, но только не на мужчину, — но там гость, который пришел с госпожой, просит провести его по этажу, где комнаты барышень.
На этот раз вмешиваться я не торопилась, предпочтя дать ему некое подобие свободы действий. И ведь понятно, что не откажет, но… при посторонних он был здесь вроде как главный.
— Только предупреди, чтобы не мешал отдыхать, — ровно произнес Гильен после недолгих раздумий. — Где вам будет удобнее? — поинтересовался, когда девчушка, расставив чашки и поставив между ними серебряную тарелочку с пирожными, вышла из комнаты.
Вместо ответа поднялась с дивана и, пройдя к столу, присела на стоявший сбоку стул.
Гильен усмехнулся — не пропустил, что я опять подчеркнула, кто из нас двоих хозяин, но, обойдя, устроился в стоявшем с другой стороны рабочим кресле.
— Я понял, что она имела в виду именно ее, — продолжил он разговор с того